Круговорот и тени - Джин Родман Вулф

Отвернувшись от Свина, он окинул взглядом и Выжлеца.

– И ты также.

Выжлец не ответил ни слова.

– Да, Свин, действительно, снаружи льёт как из ведра, но здесь-то – нет. Кровля из черепицы, а черепица, если не растрескалась, держится долго.

– А окна, браток? Через окна и внутрь…

– Птичка… тоже! – заметил Орев.

Хозяин легонько почесал его голову.

– Хочешь сказать, что ты влетел в дом сквозь выбитое окно, подобно каплям дождя? Или что вымок не меньше Свина с Выжлецем?

Орев расправил крылья, согревая их теплом угасающего огня.

– Птичка… мокр-р!

– В самом деле, причём по той же самой причине – иными словами, поскольку был там, снаружи, вместе со мной.

– Так я-то не был, – сообщил Выжлец, не отводя глаз от огня. – Собирался сказать – вот, говорю. Услышал я, как божок с тобой разговор завёл, и спрятался тут, в одной из боковых комнатёнок. Так и сидел, затаившись, пока Свин не вернулся.

– Что ж, вполне тебя понимаю.

– Уговаривал и его затаиться, но он не пожелал. Пошёл туда, под дождь, тебя выручать.

– Человек… Хор-роший! – воскликнул Орев.

– И тогда ты отправился за ним, чтоб увести его обратно?

Выжлец, по-прежнему глядя в огонь, кивнул.

– На плече, вишь, повис, – объяснил Свин.

– Ну да. Уговорил его вначале послушать, что там да как, а вы с божком разговариваете… беседуете, ну прямо как человек со слугой. Только разговора вашего мы разобрать не смогли. То есть я точно не смог… а ты, Свин?

– Не-е… куда там!

– Разве что слово-другое порой разбирали, но по голосам сразу же стало ясно, что зла он тебе не сделает. Тогда убрал Свин меч и вернулся обратно, сюда.

– Шёлк… Хор-роший!

– Вне всяких сомнений, Орев, потому-то нам и нужно его разыскать. Однако и ты, и Свин с Выжлецем тоже хорошие, каждый по-своему, друзья куда лучшие, чем я заслуживаю… Вот ты прилетел ко мне, когда я сидел в горсти божка, а для этого требуется немалое мужество. Выжлец, спрятавшись здесь, рассудил вполне здраво, поскольку попытка уберечь меня от опасности, на поверку оказавшейся мнимой, не принесла бы никакой пользы. Когда речь шла о спасении жизни, он действовал со всем мужеством, отпущенным человеку богами. Что же до Свина, его готовность к… нет, тут у меня просто нет слов! Понимаешь ли, Свин, я сидел, скрестив ноги, на ладони этого божка, и сама мысль о нападении на него – к примеру, хотя бы о выстреле из пулевого ружья сквозь окно этого дома, а уж тем более о рукопашной схватке с ним…

Умолкнув, он в изумлении покачал головой.

– Леденчик в сахаре, браток, – хмыкнул Свин, – Свин же ж его не видел.

– Кстати, а видел ли ты Мукор? То есть во второй раз, когда я отправил её к тебе?

– Хо! Точно так! – разом оставив насмешливый тон, подтвердил Свин.

– Ты, Бивень, только не обижайся, – заговорил Выжлец. – Неловко спрашивать, но… признаться, я перепугался ужасно.

– И я тоже, – ответил он.

– Я лично до сих пор не в себе, – продолжал Выжлец, впервые взглянув ему в лицо. – И очень хотел бы знать, о чём вы с ним там говорили. Он же не… поубивать нас, или ещё что, не собирается, нет?

Он отрицательно покачал головой.

– Напротив, помочь нам пытается.

– Старику Свину тож любопытно, браток.

– Будь уверен, я с радостью обо всём расскажу – и, более того, просто обязан обо всем рассказать, однако у меня есть ещё вопросы. Возможно, Выжлец тебе их уже задавал, но, если и так, я-то ответов не слышал.

– Я? Нет, я его ни о чём не спрашивал, – сообщил Выжлец.

– Тогда спрошу я. Свин, не мог бы ты рассказать нам, что сказала тебе Мукор? Возможно, это немаловажно.

Молчание затянулось настолько, что Орев, не выдержав, каркнул:

– Свин – говор-рить!

– Да ведь тут поди ещё расскажи, как надо, – виновато пробормотал Свин. – Насчёт гляделок спросил. Ну, это тебе и так ясно, а?

– Действительно, так я и полагал.

– Не знаю, говорит. Ещё поболтали чуток, и она мне: держись, мол, его – тебя, то есть – и, может, найдёшь. Потому, как услыхал Свин от Выжлеца, что этот-то тебя изловил, меч сразу хвать и вперёд…

– Понятно… по крайней мере, теперь мне понятно несколько больше. Не объяснила ли она, отчего думает, будто моё общество может помочь тебе с возвращением зрения?

– Объяснила ли? Не-е, браток. Не стала ничо объяснять.

– Понимаешь, Свин, выйдя из спальни Мукор, я захотел заглянуть в комнаты, которые некогда занимала жена Шёлка, Гиацинт. Поиски продолжались довольно долго, а разыскав их, я застал там тебя. И, почувствовав угрозу вторжения, ты, кажется, рассердился.

– Точно так, браток.

На секунду-другую умолкнув, он ещё раз оглядел широкое, мясистое, мучительно жалкое из-за мокрой серой тряпки поверх глаз лицо Свина.

– Позволь полюбопытствовать, Свин, а что ты там делал?

– Так, браток… просто мозгами раскинуть хотел в тишине.

– И что комната, выбранная для раздумий, когда-то служила Гиацинт спальней, не знал?

– Свин-то? Не-е, знать не знал.

– А с Мукор ты разговаривал снаружи, на лужайке?

– Точно так.

– Дождь к тому времени ещё не начался – не мог начаться, поскольку несколько позже, когда мы с Выжлецем отправились по дрова, дождя не было. Зачем же ты вернулся в дом, Свин? Может, от ветра решил укрыться?

– Зачем, браток? А чо бы нет-то? Как-то даже не думалось мне зачем…

– А сюда, где нас ждал Выжлец, ты по пути заходил?

Выжлец, коснувшись его колена, одними губами изобразил: «нет».

– Не-е, для чего бы, – пробормотал Свин. – В окошко влез.

– И отправился на второй этаж, в комнаты Гиацинт, поразмыслить?

– Точно так, браток.

Ощупав лицо, он обнаружил, что щёки высохли у огня, и кое-как пригладил, причесал пятернёй всклокоченные волосы, оказавшиеся довольно мокрыми.

– Юлишь, Свин. От ответа уходишь.

– Свин-то?

Однако ожидаемого «да ну, скажешь тоже!» засим не последовало.

– Свин-то, Свин. То есть ты. Юлишь, а я чересчур устал для этакого словесного фехтования. Знаешь, Свин, сам я фехтованию никогда не учился, а вот Шёлк, было дело, уроки брал, и мне довелось познакомиться с его учителем, стариком по имени Меченос. Фехтование… в те времена оно считалось шикарным развлечением. Утончённой забавой для богачей.

– А зря, что ли?

– То-то и оно, Свин. То-то и оно.

Ну да, взять хоть безвозвратно погубленную трость с потайным клинком, оставленную в углу Дворца Кальда прислонённой к стене, да там и забытую! Помнится, он (а может, сам Шёлк?) вынул клинок из трости, чтобы пощупать зазубрину, оставленную азотом Крови