Городничий Нижнего - Ольга Дубровская

– Тань, ну не надо так драматизировать, – подал наконец голос отец. – Ну что ты набросилась на неё, может, она нормальная девушка, мы же её совсем не знаем.

– Нормальная?! – взвилась мать. – Да была бы нормальная, она бы сначала пришла к нам познакомиться, а уже потом в постель прыгала. И где вы с ней собираетесь жить? И на что?

– Я буду работать и готовиться к поступлению на актёрский, Юля тоже работает, так что не волнуйся, всё у нас хорошо…

Мать нервно рассмеялась, одновременно промакивая тыльной стороной ладони глаза.

– На актёрский он собрался! Да кому такой убогий актёр сдался. То, что тебя в студии один раз похвалили, ещё не говорит, что у тебя есть к этому способности!

Слова матери больно укололи его, но он постарался не подать вида.

– Ладно, давай не будем сейчас, мне правда некогда. Я пришёл вещи забрать, – с этими словами Юра проскользнул к себе в спальню и, предварительно закрыв дверь и подперев её письменным столом, принялся запихивать в рюкзак одежду.

– Саш, ну а ты что молчишь? – донёсся взбудораженный голос матери. – Ну скажи своё слово.

Отец кашлянул и отрывисто постучал в дверь.

– Сын, давай поговорим нормально, – пробасил он. – Открой.

Новиков-младший метнулся к шкафу и, нащупав рукой обёрнутый в рубашку меч, запихнул его в рюкзак, насколько влезло, рукоять же обмотал толстовкой, чтобы не бросалась в глаза, кое-как застегнул молнию и только тогда убрал импровизированную баррикаду.

– Ну? Что? – Он выжидательно уставился на отца. – Говори… Если насчёт универа, то это – осознанное решение.

– У тебя что, там проблемы какие-то? Сессию боялся не сдать?

– Нет, не в этом дело, – отрицательно замотал головой Юра. – Может, пафосно прозвучит, но я понял, что эта специальность – не моё. Ну не лежит у меня к этому душа, понимаешь? А я хочу развивать свои способности и потенциал. В той сфере, которая мне нравится!

– Сын, тут ещё кое-что, – отец замялся, словно не знал, с какой стороны подступить к главному. – Этот твой препод по химии… Мать узнавала про него, и такого препода нет у вас и не было никогда, и конференции тоже по химии никакой не планируется.

Отец требовательно смотрел на Юру, ожидая хоть каких-то объяснений.

– Слушай, я не знаю, что она узнавала, но препод настоящий. И к конференции мы действительно готовились, иначе зачем бы, по-твоему, он приходил ко мне? – нехотя соврал Юра и уже привычным ментальным усилием потянулся к сознанию отца.

Дотронулся – слегка, осторожно убирая критичность и остроту восприятия ситуации. Это сработало – мышцы на лице отца как-то сразу расслабились, взгляд стал более мягким. Отец потянулся к собственной шее, разминая её.

– Действительно, иначе зачем бы? – машинально повторил он.

– Ладно, пап, я побегу, мне правда надо. Ты… успокоишь маму, чтобы она себя не накручивала, хорошо? А я буду заходить. Может, завтра зайду вечером, ещё поговорим…

С горем пополам проскользнув мимо матери, Юра выскочил в подъезд. Она кричала ему вслед что-то малоприятное. Щёки его пылали. Реакция матери была ожидаемой, но почему-то воздействовать на неё Новиков не решился, хотя она, как и отец, была коренной нижегородкой. Что-то внутри сопротивлялось этому.

Впрочем, лезть в голову отца Юра тоже не то чтобы очень хотел, но он успокаивал себя тем, что всё это во благо, и что отец действительно сможет как-то повлиять на маму, чтобы она не волновалась.

Выйдя из дома, Юра решил идти пешком до парковки, где вчера оставил рабочий ретромобиль. В метро спускаться не хотелось, по крайней мере сейчас, пока ситуация с Почайной оставалась в подвешенном состоянии.

Двигаясь по утреннему городу, Новиков уже привычно погружался в его вибрации, вслушивался в беспрестанную какофонию звуков, ловил обрывки голосов и мыслей. Он чувствовал, как над городом колыхается и бурлит разлитый в воздухе эфир разнородных эмоций, и всё это под соусом смыслов, образов, архетипов, которые складывались в уникальный культурный код Нижнего.

Юра читал этот код, глядя на жилые дома с красочными муралами, величественные храмы, вросшие в землю избушки и соседствующие с ними строгие монументальные образцы эпохи конструктивизма. Он вбирал в себя тонкую энергию эклектичного древнего города, заряжался ею, пропускал через себя и транслировал обратно, обогащая чем-то своим, внося уникальный вклад в целостную динамичную картину.

Дойдя до Нижне-Волжской набережной, он взглянул вдаль и невольно залюбовался местом слияния Волги и Оки. Вдруг накатило ощущение безмерного восхищения и пьянящей свободы. От окружающей панорамы захватило дух, и он несколько минут стоял так, наслаждаясь открывшимся видом – размахом, величественностью, упоительным простором.

Разрезая носом серебристую водную гладь, по реке неспешно скользил белоснежный теплоход. Поравнявшись с Юрой, он издал низкий протяжный гудок, и туристы на палубе начали махать руками, радуясь свежему ветру, солнцу, красоте окружающей природы и новому дню.

– Хорошо, что пришёл, – прозвучал смутно-знакомый окающий женский голос, и Юра повернул голову в сторону его источника.

Раздался громкий всплеск, и в тот же миг он увидел дородную широкоплечую женщину в струящемся синем сарафане. Она стояла в полный рост в небольшой деревянной лодке, управляя ею с помощью длинного весла.

– Волоока?! – обрадовался Юра. – Это же вы? А я собирался искать вас.

Мастерски орудуя веслом, женщина направила лодку к берегу и, остановившись около деревянного причала, подняла взор и указала им на деревянное сиденье нехитрого судёнышка.

– Садись, Городничий. Разговор держать будем.

Новиков торопливо подошёл к причалу и, примерившись, осторожно перебрался в лодку. Она тут же начала ходить ходуном, и Юре пришлось раскинуть в сторону руки, чтобы удержать равновесие.

Глядя на эту картину, Волоока сдержанно улыбнулась.

– Забавный ты, Городничий, – проговорила она, с интересом рассматривая его. – Молодой совсем.

Юра выпрямился и опустился на деревянную доску в задней части судна.

– Ну… молодость – это недостаток, который быстро проходит, – процитировал он известную мудрость, чтобы сгладить возникшую неловкость. – Хотя… может быть, в моём случае не так быстро…

Волоока снова улыбнулась, и Юра отметил про себя, насколько она красива – её лицо с крупными чертами отличалось поразительной гармонией: широкий лоб, чуть полноватые губы, большие голубые глаза, плавный овал лица.

Русые волосы, разделенные на пробор, были заплетены в две косы и аккуратно уложены вокруг головы.

– Говори, для чего искал меня? – спросила она, оттолкнувшись от причала, и повела лодку вперёд, в направлении Бора.

– Во-первых, хотел поблагодарить за помощь, за спасение. – Юра полувопросительно взглянул на женщину и решился всё-таки уточнить: – Ведь это же ты нас на берег тогда вытолкнула из воды?

Он как-то незаметно даже для