Городничий Нижнего - Ольга Дубровская

class="p1">Волоока отрицательно качнула головой, всё также продолжая держать перед ним раскрытые ладони. Крупные хлопья пепельно-черного снега кружились в воздухе, ложились на ладони Волооки и медленно тлели.

«А, была не была! – подумал Юра. – У меня вообще что ни день, то испытание. Хуже уже не будет».

– Давай чёрную! – Он указал на ягоды соответствующего цвета.

– Тогда ешь, – усмехнулась женщина, пододвигая к нему ладонь с «обсидиановыми» бусинами, другую же убирая обратно в карман.

Стараясь не обращать внимания на нехорошие предчувствия, Юра с опаской взял несколько чёрных ягод, положил в рот, быстро разжевал. Ягоды взорвались на языке и растеклись по всему рту сочной палитрой вкусовых ощущений. Вопреки ожиданиям, ягоды оказались вполне съедобными и даже отдалённо напоминали обычную смородину.

Волоока смотрела на него со странным любопытством, словно он только что проглотил дюжину живых тараканов и даже не поморщился. Впрочем, уже в следующий миг он понял, что не всё так просто. Сок ягод липкой субстанцией заполнил рот, приторной сладостью сковал язык, опускаясь по пищеводу густым клейким киселём. Юра судорожно начал хватать ртом воздух, словно выброшенная на сушу рыба. Пытаясь сделать глоток, он пробовал откашляться, вытолкнуть субстанцию обратно из горла, но сделать хоть что-то из этого никак не получалось.

Перед глазами поплыли радужные круги, и сознание начало ускользать.

– Держись, Городничий, – услышал он в полубреду.

Последнее, что он запомнил почему-то, – собственные побелевшие пальцы, яростно сжимающие борта шатающейся ладьи.

* * *

Открыв глаза, Новиков зажмурился от яркого солнечного света. Волоока с непроницаемой суровой маской на лице смотрела сверху вниз, стоя с неизменным веслом наперевес в носовой части небольшого ничем не примечательного судёнышка.

Юра бегло осмотрелся – они находились напротив того самого бетонного рукава, из которого стекала в реку смрадная жижа, а на горизонте виднелись очертания дымящих заводских труб. Сейчас всё выглядело не настолько мрачно, хотя стойкое химозное амбре с примесью гниения всё также нещадно терзало обонятельные рецепторы.

– Что это было? – оторопело спросил Юра, потирая горло, которое начало саднить так, будто он недавно съел пригоршню гвоздей.

– Ты же сказал, что всё понял…

– Это был какой-то аналог Стикса? – нервно усмехнулся он. – Река мёртвых?

– Ты прав, но лишь отчасти, – туманно ответила Волоока. – Я показала тебе один из вариантов будущего. Да, самый худший, но если сейчас не принять меры. – Она кивнула на бетонный рукав с отходами, который тянулся от завода. – Если не принять меры, то…

– Я понял, – прервал её Новиков. – Я приму меры. Обещаю!

Черты лица Волооки вновь стали мягкими, и в широко распахнутых глазах засияла надежда.

– Спасибо, Городничий, я верю тебе. Но помни: ты сделал свой выбор, и тебя теперь ждёт испытание. Очень скоро…

От такого напутствия Юре стало не по себе, но он постарался не углубляться в панические настроения и решил сосредоточиться на насущных вопросах.

– Я ещё кое-что хотел спросить, – проговорил он. – Ты же знаешь Почайну? Что ты можешь про неё сказать?

Волоока задумчиво погрузила весло в воду и вновь начала грести, разворачивая лодку в обратном направлении.

– Сейчас она очень озлоблена. Жаждет мести и отравляет всё вокруг себя, – произнесла она, тщательно подбирая слова. – Этому есть причины. Она слишком долго была в заточении, но сейчас… Похоже, она почувствовала, что власть сменилась. Я знала, что она собирается вырваться. Хотела тебя предупредить, но ты всё не приходил.

– А прежний Городничий? – с любопытством спросил Юра. – Я слышал, они какой-то договор заключили. Ты не знаешь какой? И почему именно сейчас у неё получилось вырваться?

Волоока некоторое время гребла молча, отвернувшись от него и устремив взор куда-то вдаль, словно вспоминала далёкие времена.

– Отыщи камень, – наконец проговорила она. – Там всё сказано.

– Я слышал про камень, но говорят, его никто не видел, – оживился Новиков. – Где его искать-то хотя бы?

– У истока Почайны. Это единственное, что я знаю. Да ещё то, что сдвигать его нельзя было. И многие годы он надёжно стоял на одном месте. До недавнего времени…

– То есть она вырвалась, потому что кто-то сдвинул этот камень?

– Возможно. Я не могу знать наверняка. Она со мной не разговаривает уже многие годы. Я с ней – тоже…

– Но сама же она не могла его сдвинуть? Получается, ей кто-то помог?

Волоока одарила Юру очередным пристальным взглядом.

– Это вполне возможно… Кто-то из сведущих…

– Хорошо, я понял. А скажи, каким был прежний Городничий? Вы ведь с ним неплохо ладили?

– Он был хорошим городом, – проговорила женщина, вложив в эту устоявшуюся формулировку искреннюю теплоту, участие, сожаление о том, что он безвременно окончил свой путь.

Юра почувствовал, что это не дежурная фраза. Волоока действительно сохранила в себе добрые чувства по отношению к Прежнему.

– А ты, случайно, не знаешь, как он погиб? – спросил Новиков, вспомнив вдруг, что тело нашли в Волге, а значит, Волоока определённо должна была что-то знать.

Он даже удивился, почему раньше никто не додумался спросить об этом у сущности реки. Это же гораздо более логично, чем идти на кладбище и заниматься там раскопками.

– Кое-что знаю, – ответила Волоока. – Видела, кто скинул его тело в мои воды.

Юра чуть не подавился воздухом.

– Вот это да, как просто, надо было у тебя спросить, а мы тут голову ломали! – воскликнул он и нетерпеливо заёрзал на месте. – Так, кто же?

– Та, кого вы называете Шахунья.

– Ты… уверена? – с сомнением переспросил Новиков.

Неужели Шпиль был прав, обвиняя её?

– Уверена. Она приехала ночью, выгрузила труп из багажника машины, перетащила в воду. Я всё видела. Я вообще хорошо чувствую окрестные города… и потому узнала её. Она и раньше приходила на мои берега.

– Что ж… Это… очень ценные показания! – воскликнул Юра, размышляя, что делать дальше с этой информацией.

Нужно ли как-то пытаться проинформировать всех областных об этом? Или, может, самостоятельно приехать к ней и… задержать? Нейтрализовать? Интересно, что об этом говорит Кодекс? А если она попытается напасть? Если это Шахунья убила Прежнего, то, видимо, она вовсе не такая хрупкая и слабая, какой хотела показаться на Совете. И тогда Олег Петрович, получается, всё правильно говорил… Возможно, она попытается убить его, провести ритуал и занять место во главе Нижнего.

Мысли внезапно перескочили в другое русло. Шпиль… Где он сейчас? Юра вдруг понял, что обижается на него. Наставник, называется. После Совета уже несколько дней прошло, а он, похоже, самоустранился и даже не знает, что тут такое происходит!

Пока он размышлял, Волоока медитативно гребла, направляя лодку к Нижне-Волжской набережной, откуда и началось их насыщенное событиями путешествие.

– Пора