Удар скорпионов - Елена Анатольевна Прудникова

Сейчас проставляться придётся освободившемуся чуть раньше Водяного Драгомиру. Чёрные поля игровой доски — те самые темницы — до омерзения напоминали осточертевший лагерный барак. Две из трёх главных фигур Драго — красные полководец и первосвященник, — были заперты там до конца партии. Третью и главнейшую фигуру — императора обложили со всех сторон жёлтые пехотинцы, всадники и лучники. Окружённому суждено либо погибнуть, либо тоже уходить на чёрный квадрат. Что в любом случае означает поражение.

Стой его собственный всадник на красном поле, позволяющем сделать два хода подряд, или хотя бы на обычном, жёлтом! Как раз сейчас он мог поразить стоящего под ударом вражеского императора, но не судьба. Конный воин обречённо застыл на синем квадрате, где был неуязвим для вражеских фигур, но пропускал ход. Оставшиеся два пехотинца и камнеметалка тоже бессильны. Сейчас неумолимый соперник уведёт жёлтого императора в безопасное место, а следующим ходом загонит в чёрную «тюрьму» красного монарха.

Не желая произносить слово «сдаюсь», бывший заключённый № 1469 смешал фигуры.

— Зато мне в любви везёт! — сердито буркнул он и честно пошёл покупать пиво себе и победителю.

Бухгалтер Зореван Мрежиц не отреагировал на старую подколку. Их спор за красавицу с канатной фабрики закончился двенадцать лет назад, и Драгомир победил по праву. Какие шансы у тощей конторской крысы против рослого здоровяка-забойщика, который и в морду любому даст, и зарабатывает куда больше? Вот Неда и выбрала.

Можно бы поправить состояние махинациями, но Мрежиц был честен до идиотизма. Да и окажись он жуликом, шансов не имел. Воровать от всей души в городе могли лишь чернокожие из клана Кондоле, их друзья, родственники, друзья родственников и родственники друзей. Остальным оставались такие крохи, что и мараться не стоит. Разве что уголовные рожи типа Водяного могут урвать своё… Да вот и он припёрся, лёгок на помине!

— Гляди, какая фигня творится!

Заведя Рудого в кабинет, недавний сосед по бараку швырнул на стол свежий номер «Ревсомольца Невриды» и ткнул толстым пальцем в заголовок: «Великий почин молодёжной бригады».

Драгомир брезгливо скривился. Вот ведь как бывает: в комитете Ревсомола Невриды точно такие же ублюдки, как и в горкоме невридской столицы Самватара. Но «Юность Самватара» всегда с утра в киосках расхватывали, особенно со статьями отморозка Стано Белича, а республиканскую газету нераспроданными пачками на помойки выкидывают. А что ещё делать с листком, где три четверти полос забиты официозным тухляком? Ну и чего они тут настрочили? Ох ты, суки какие!

Пока Драго давил клопов в колонии, госбезопасность арестовала почти всё руководство «Невридаугля». Из прежних начальников уцелели всего двое: совсем древний старикашка, которого, к счастью для него, врачи признали впавшим в маразм. И Хекуран Кондоле, ставший замдиректора совсем недавно и замешаться в криминальных делах ещё не успевший. Дедка отправили на пенсию, а Кондоле сохранил пост. Сокол, получивший майора благодаря доносам Хекурана, любимого осведомителя в обиду не дал.

До начала суда было ещё далеко, но слухи о секретных алмазных приисках и судьбе работавших там бродяг и мелких уголовников бурлили вовсю. Особенно после ареста нескольких начальников колоний, которые отправляли заключённых добывать камушки, а потом оформляли их как умерших от болезней, зарезанных подельниками или застреленных при попытке к бегству. Сидел в следственной тюрьме и хозяин зоны, где мотали срок Драго с Водяным.

Тем временем «Невридауголь» обзавёлся новым генеральным директором. Сын бывшего министра угольной промышленности Гезим Бушати до того трудился в министерстве спорта, а ещё раньше в Ревсомоле. В шахтёрском деле он ничего не понимал, зато рьяно рвался реабилитировать замаранное имя треста.

Орудием амбиций Бушати стала ударная молодёжная бригада, почти полностью чернокожая. Возглавил её (пожертвовав летними каникулами!) бывший вожак городского ревсомола, а ныне студент Самватарского университета Куштрим Кондоле. Само директорское отродье, конечно, уголёк не рубило, а только толкало речи да раздавало интервью, зато прочие старались: за месяц выдали двойную норму. Почин подхватили молодёжные бригады ещё на трёх шахтах. У них результаты оказались похуже, но тоже впечатляющие — более чем полторы нормы у каждой.

— Мы на своём участке через задницу вывернемся, а столько на гора и близко не дадим, — проворчал Драго.

Плохое настроение требовало выхода, и он, прихватив несколько дротиков, стал швырять их в мишень, представляя на ней ненавистные рожи Кондоле.

— У них ведь как-то получается, — возразил Водяной.

— На четвёртом участке самый жирный пласт, — пояснил забойщик, всаживая последний дротик в центр мишени. — Потому их туда и поставили. А наша бригада неблагонадёжная. В ней и мы с братом, и прочие, кого тогда за драку судили. Пласт ковыряем почти выработанный. Кроме того, у весовой неподалёку есть забор, а за ним знаешь, что? Транспортировочный цех и при нём угольный склад. Смекаешь?

— Думаешь, накидывают?

— Что хошь в заклад поставлю — да! На складе погрешность при взвешивании заложена в пять процентов, а угля там представляешь, сколько? В жизни никто ничего не докажет!

— Ну, хорошо! — Цвето согласно кивнул бритой головой. — Но ты мне вот что объясни: зачем оно им надо?

— Не кумекаешь? — удивился Драго. — А ещё в горняцком городе вырос! В семье бригадира!

— Так-то батя, а я по другим делам…

— Выгода черножопым тут налицо. Положение своё упрочить, перед начальством выслужиться. Они под это дело сейчас всем расценки урежут, себестоимость меньше станет. О чём в статье, собственно, почти открыто и говорится! А что нам, чтобы прежние деньги получать, как бы не вдвое пахать придётся — так кого это волнует?!

— Тебя, например… — логично заметил Цвето. — Ещё что?

— Дальше уже по мелочи, зато в свои карманы. Они себе, любимым, и своим холуям уже сейчас выписывают знаешь какие премии! Зорко, друган мой, с которым мы сейчас играли, рассказывал. Он в бухгалтерии сидит, много интересного видит… Ещё разные боковые фонды раздуют. У зама Хекурана жена за культуру в городе отвечает — ей же воровать с чего-то надо!

— Погоди, — прервал лекцию по экономике Водяной, — я вот чего не врубаюсь. В той бригаде не простые гадёныши, а особо породистые, так? Один Куштрим чего стоит! Если расценки срежут, им же тоже вдвое больше горбатиться придётся?

— И я так думал! — зло усмехнулся Драго. — Но потом поспрошал кое-кого и узнал. Куштримовскую шарагу к осени расформируют — считается, что это его идея, а он студент, ему в университет возвращаться надо. Ну и расползётся клопьё кто куда. Для ревсомольской или партийной карьеры такая