Удар скорпионов - Елена Анатольевна Прудникова

бойцы «Сполоха» и их вождь пришли на помощь истребляемым тираном собратьям? Так это и не скрывалось. Маршруты отхода и место приземления некоей яхты, которая взяла на борт ваших людей, он сообщить не мог, потому что не знал.

Анрац кивнул. Маршрут в каждой четвёрке знали двое: командир и его помощник.

— Источники финансирования назвал те, что ему продиктовали, причём один сильно не основной, а другой фальшивый, — продолжил Мойзес. — Так какие к нему претензии?

В комнате воцарилось молчание. Три четверти денег на акцию выделил жаждущий краха Союза и последующего возврата тогтарейских концессий на добычу экзеприя богатейший олигарх Рангстаада Хендрик Гетердинк, но о том никто из присутствующих хонорцев не ведал. Кроме бана Мацевича, разумеется.

— К чему ты ведёшь? — Несмотря на хлипкость Мойзи, Давор ему симпатизировал. Всем известно: альрамеи торгаши и книжники, а не воины, с них и спрос другой. К тому же этот сестру своим липучим обожанием не преследовал. — Что с ним-то делать?

Ламвракис подёргал себя за нос — знак наивысшего умственного напряжения, — и после небольшой паузы изрёк:

— Возможно, Дане завербовали, однако я не очень-то в это верю. Чтобы вырваться от вендов, можно подписать любые обязательства — но кто принудит выполнять их, когда подписавший у своих? Так что вряд ли… Скорее, его собираются прикончить. Либо нашими руками, либо сами, а потом свалить смерть на нас. И так, и так венды выигрывают: поднимают всемирный хай о злобных террористах, которые расправились с наивным дитём, осознавшим их гнусное нутро. Дальнейшее очевидно: скандал в прессе, праведный гнев бана Тышкана, раскол «Сполоха»…

— То есть нам этого слизняка надо холить и лелеять? — удивился мощного сложения боевик, любовно протиравший не менее внушительный кинжал, который в старину вполне сошёл бы за короткий меч.

— Не только! — многозначительно поднял палец Мойзес. — Разумнее всего встретить Данетара как героя, который попал в плен, прикрывая командира. Объявить, что всё, им сказанное — кроме участия ваших людей в боях с карателями — придумано, чтобы обмануть вендскую гэбуху. Ну, а потом взять под тщательное наблюдение и охрану, отслеживать все контакты, от реальных дел держать подальше. И когда всё поутихнет, скормить ему какую-нибудь дезинформацию повкуснее и посмотреть на дальнейшее.

Однорукий Будак хлопнул себя по колену, отложил недокуренную сигару и залился дребезжащим смешком.

— Анрац, у тебя, кажись, пара незаконных дочек созрели? Срочно выдай одну за этого прохвоста, пока его не перехватили! Таких надо держать под боком и на привязи!

Мойзи давно привык, что мамочка регулярно заводит шарманку насчёт какой-нибудь замечательной доченьки её школьной подруги, с которой сыночку непременно нужно познакомиться, и не удивился, услышав за вчерашним ужином об очередном семейном походе в гости. Когда сегодня утром его женитьбой озаботился старый хонорский бандит, журналист подивился странному совпадению. Но брачная охота продолжилась и вечером в постели!

— Знаешь, я не хотела тебе раньше говорить, но теперь уже пора, — с невинного личика Сесили можно было писать ангелочка, парящего над божественными тронами. — Тем более ты про детскую колясочку в статье про Хонор написал. Это так символично!

— Точно, мой? — уточнил Мойзес, судорожно пытаясь собрать в кучку разбегающиеся тараканами мысли. — Ты уверена?

— Мо-ой-зииии… — капризно протянула Сесиль. — Я ведь не в притоне работаю! Со сторонними мужчинами у меня после того, как с тобой встретилась, ничего не было. Уже почти год, между прочим! Только с баном Анрацом семь ладоней назад, но там прошло всё очень аккуратно, да и срок — двенадцать ладоней. Что делать будем?

Дважды жених уставился в потолок и очень крепко задумался. Сесиль иной раз ложилась под нужного человека в интересах дела, но шлюхой не была. Значит, почти наверняка понесла от него, и… он уже почти полюбил нечаянно зачатого младенца. Пускай рожает — там разберёмся. Денег у него хватит, чтобы обеспечить безбедную жизнь и любовнице, и супруге. Хотя…

Мысль о женитьбе совершенно не вдохновляла: приличные дочки маминых одноклассниц, как на подбор, скучные и пресные, словно лепёшки, которые альрамеи едят в Дни изгнания. Да ещё с мамочками, которые с пелёнок учат дочурок, как правильно руководить мужем!

Зато в той, которая сейчас нежится у него под боком, специй и сахара, как в старой пинаре! И папа с мамой у неё скромные, породнившись с семьёй знаменитого адвоката, станут смотреть на новых родственников снизу вверх. Единственный недостаток — не альрамейка… Кстати, а почему недостаток?

Перед глазами возник семейный фотоальбом, замелькали страницы… Родители — альрамеи. Бабушки-дедушки — тоже. И прабабки с прадедами, судя по фото… И ещё видно, что последнее поколение в лице самого Мойзеса явно измельчало. Не пора ли освежить кровь?

Обычай раз в четыре-пять поколений брать супругов со стороны, во избежание вырождения, малочисленный избранный народ завёл уже давно. Кровь альрамеев сильная, и дети практически всегда получались в них, а часто и ещё лучше. Значит, и здесь выйдет, что надо. Судьба!

Будущий отец решительно повернулся к Сесили и взял её руки в свои.

— Суарина Версуа! — торжественно произнёс он. — Думаю, пришла пора знакомить наших родителей!

Глава 11

Народный Союз, Республика Неврида, город Чернопартизанск

Вербовка директора Чёрнопартизанского шахтоуправления треста «Невридауголь» Хекурана Кондоле капитаном госбезопасности Будимиром Соколом воскресила пивную «Ромашка». Ту самую, чьё закрытие в интересах конкурентов из клана Кондоле спровоцировало ставший уже легендой мордобой между чёрными джалнутами и белыми вендами. Именно тогда шахтёр Драгомир Рудый сломал нос сыну Кондоле Куштриму и получил за то два года колонии. Жена с матерью изрядно потратились на адвокатов, но без толку — сидеть пришлось от звонка до звонка.

Сокол не только прилежно изучал доносы своего агента, но и нередко давал ему дельные советы. Например, обратил внимание, что работяга, лишённый дешёвого пива, страшен в гневе. Хекуран осознал и велел «Ромашку» открыть. Он даже не стал мешать привести её в приличный вид, чем, к всеобщему удивлению, занялся отмотавший очередной срок бандит Цвето Пенчев по кличке Водяной. Перевоспитался, не иначе.

Вскоре отремонтированная «Ромашка» стала как новенькая, и даже лучше. Пиво там теперь подавали исключительно свежее, цены почти не выросли, а над краном появился строгий плакат: «Требуйте долива после отстоя пены!» И ведь доливали! Особенно после трагической кончины бармена, которого товарищ директор поймал на попытке разбодяжить напиток водой из-под крана. Вероятно, от жгучего стыда тот нализался в стельку да и прыгнул с крыши дома вниз головой.

Новые порядки и зловещая репутация Цвето как-то сразу повлияли на посетителей. В заведении перестали драться (кому уж очень хотелось,