Удар скорпионов - Елена Анатольевна Прудникова

Хотел ли кто-нибудь из них убивать и умирать? Нет, но все понимали: иного выхода в те дни не оставалось. Не было его и у скромного сельского учителя Брезана Кордича, когда он с четырьмя десятками соратников выступил против оккупантов и провозгласил себя командующим освободительной армией. Не зная, что закончит свой поход маршалом и вождём крупнейшей мировой державы.

Товарищ Кордич никогда не думал о военной карьере. Не его вина, что империя прогнила до основания. Что ничтожные потомки Караджера и Дракана Могучего превратили её в поместье для собственных утех. Что вендский флот превратился в свалку ржавого хлама и, несмотря на героизм экипажей, погиб в небе над Рангстаадом. Что армия оказалась небоеспособна и после высадки первых вражеских десантов рухнула, подобно карточному домику. Кордич не отвечал за бездарность и преступное бездействие выродившейся императорской камарильи, но он пошёл в бой и победил!

Хочется верить, что та война была действительно последней для нас, а джамхирские события — последней войной человечества. Однако не стоит забывать, что тогдашнее пренебрежение обороной со стороны империи Караджеровичей обернулось её оккупацией, разорением и миллионами смертей наших соотечественников.

Зленовац на мгновение прервался. Тишина на площади стояла такая — казалось, комар пропищит, и все услышат. Грдамича аж перекосило, а Хрноевич из багрового стал тёмно-фиолетовым, словно баклажан. Радо даже понадеялся, что старую сволочь наконец удар хватит.

— Всё имеет свою оборотную сторону, и стремление к миру любой ценой — тоже. Пусть история нашей великой страны послужит предостережением нам и нашим потомкам. «Если ты не слышишь рёв медведя, всё равно не забывай дома рогатину!» — говорили древние венды, и жизнь подтвердила их правоту. Самые прекрасные соглашения навсегда останутся пустой бумажкой, когда они не подкреплены мощью орудий!

Площадь взорвалась овациями. Бешено хлопали светлоградовцы за оцеплением, ветераны на трибуне. Аплодисменты перекинулись на задние шеренги солдат и грянули штормовой волной от края до края. И по всему Народному Союзу, а потом по Лиге мирного неба и Джалне — радиостанции работали в прямом эфире и передавали все выступления немедленно. Покойный маршал Кордич со своей наспех отремонтированной радиостанцией о таком мог только мечтать.

Задыхающийся от злобы Грдамич поманил пальцем подобострастно склонившегося Ежвана.

— Передай Яншичу… Чтобы завтра же… Чтобы его даже дворником не взяли… Даже говно из канализации качать!

Приближённый главного идеолога угодливо кивал. Он хорошо помнил, что именно Зленовац был претендентом на должность, которая в итоге досталась ему — и кто мог поручиться, что завтра карты не лягут иначе? Зато теперь точно всё: начальственный пинок в задницу конкурента навсегда вышибет его на политическую свалку!

Мысль о заднице поневоле потянула за собой воспоминание об округлых ягодицах студента Института истории революции, научным руководителем которого товарищ Слободар благосклонно согласился стать. Ладно, делу время — потехе час! Теперь главное добить товарища Горана, а затем и его прихвостней. Особенно волосатого редактора «Рассвета», который тогда был у Рухима и с того дня всегда смотрит на него с особо мерзкой ухмылкой. Вон, опять какую-то пакость строчит!

Радо действительно уткнулся в блокнот, но писать о товарище Ежване и не думал. Краем уха слушая выступления, — едва ли будет ещё что-то интересное, но вдруг? — он набрасывал куски грядущей статьи об отправленных на слом небесных гигантах.

«Линейный корабль “Вендия” умрёт не рождённым, как младенец, выскобленный из чрева матери. Вместе с ним погибнут его братья: “Неврида”, “Тогтарея” и “Хонор”. Конструкторы спроектировали мощнейшие линкоры, превосходящие любой вражеский корабль. Металлурги отлили неуязвимую броню и всесокрушающие пушки. Машиностроители собрали двигатели, на которых стальные громады могли мчаться, подобно атакующим соколам. Сотни тысяч людей трудились над тем, чтобы наш флот больше никогда не изведал позора разгрома, как сто лет назад в небе Рангстаада, и бегства, как двенадцать лет назад над Джалной. Из сердец врагов исчез страх, и теперь они вздохнут спокойно. Ни разу не вступив в бой, бессильные гиганты пойдут в плен, где их расчленят под издевательские усмешки политиканов и торжествующий визг газетчиков. Говорят, хозяин одного из кабинетов, где вершатся судьбы мира, обратил внимание на имена казнимых. Зная толк в символах и знаках, он указал, что каждый из них назван в честь одной из республик Народного Союза. И поднял бокал, за то, чтобы все они погибли вслед за убиваемыми кораблями».

Как и в прочих своих передовицах, Радое дал волю поэтической фантазии, и на сей раз почти угадал. Патриарх семьи Оназисов, достопочтенный Белацель, действительно вскоре после подписания договора о сокращении армий и флотов поднял бокал. Но не за чью-то смерть, а всего лишь за здоровье и процветание своего старого партнёра — величайшего из банкиров Амшеля Канариса, который как раз отмечал своё 80-летие. Пить за гибель четвёрки линкоров Народного Союза он не собирался. О грядущей судьбе списанных кораблей старец знал от восседающего рядом внучатого племянника Натаниэля несколько больше, чем скорбящий по ним газетчик.

Председатель Комитета по идеологии Народно-революционной партии появился на работе уже на следующий день после скандала со Зленовацем. Рассечённая бровь да лёгкое сотрясение мозга — не повод валяться, когда надо решать вопрос о наказании чинуши, возомнившего себя вождём недовольных реформами.

Спорить с разъярённым главой государства себе дороже, но Яншич всё же смог убедить вождя, что изгнание сделает скандалиста мучеником за идею. История с Белояном показала, что людишки страдальцев любят, а значит, к бунту на Хоноре могут добавиться волнения на Вендии. Оно нам надо?

Сошлись на том, что Зленоваца следует не выгнать, а, наоборот, повысить. Дать ему должность в союзном аппарате партии, как он и мечтал! Пусть возглавит отдел рабочего движения, сменив там нынешнего дряхлого председателя. Бедолага целыми днями дремлет, а жалобы трудящихся разбирать-то надо! Вот дурак Горан ими до пенсии заниматься и будет.

Теперь предстояла куда более приятная беседа. Помощник по безопасности, отставной гэбэшный полковник Даян Ранковац принёс протоколы допроса пойманного на Хоноре террориста. И заявил, что придумал, как использовать его в интересах идеологического комитета.

Яншич открыл папку с документами, поправил сползшие на нос старомодные роговые очки, задел пластырь на брови, поморщился…

— Сильно расшиблись? — участливо спросил Ранковац.

— Как говорят старые альрамеи — не дождётесь! — пошутил начальник и углубился в чтение. — Так… Сын одного из главарей союза «Сполох» Тышкана Прежильна… Неплохо, можно поторговаться с папашей. Группы состояли из боевиков военного крыла «Сполоха»… Въехали под видом туристов… Командовал лично Анрац Мацевич?! Однако! Ваших бывших коллег можно поздравить! Но наш-то интерес в чём?

— Волчара матёрый! — подтвердил полковник. — Увы, его взять не