Удар скорпионов - Елена Анатольевна Прудникова

— У вас с боссом иммунитет. Но кто ухаживает за ним, когда ты в отъезде?

— Горшок стоит в тазу с водой, наверху колпака отверстия для воздуха. Без мяса и крови он может обходиться очень долго, да и Радо ему приносит, пока меня нет. Смотри…

Воздушный корешок с острой трубкой на конце попробовал подсунутый под колпак ломтик колбасы из холодильника, но не впечатлился. Зато в извлечённый оттуда же кусочек сырого мяса впился, словно пиявка.

— Исключительно здоровая пища! — гордо прокомментировал хозяин. — Ну, а мышатиной я его лично угощаю!

— На гостей пока не нападал?

Воислав пожал плечами.

— Кактус в кабинете. Кабинет закрыт на ключ. На двери табличка: «Осторожно, ядовитое растение!» Если кто-то всё равно вломится и полезет в горшок — я за идиота не отвечаю.

Научную дискуссию за настойкой и отвергнутой разборчивым растением ветчиной прервал длинный звонок в дверь, и второй кормилец колючего хищника завалился в гостиную.

— Кто из твоих стервятничков попался на сей раз? — поинтересовался Войко, когда редактор «Рассвета» после приветствий рухнул в кресло и с шумом впитал в себя пару рюмок настойки.

— Белослава! — восторженно поведал Нишич, налил вторую и, встретив недоумённый взгляд Ариэля, сообщил: — Моя секретарша. Её в автобусе какой-то чёрный извращенец пытался полапать, она ему в глаз дала, выкинула на остановке, а он стал милицию звать! Эти дуболомы решили, что если девушка вдвое больше, то она и напала. Пришлось вытаскивать… Ари, выдвигаемся — нас уже ждут!

Провожая друзей, Войко с особо значительной ухмылкой передал привет вызволенной из отделения воительнице. В отличие от джамхирского гостя он знал, что её отношения с шефом отнюдь не ограничиваются служебными.

Светлоградово, училище Небесного флота имени Ледяного похода

— Ты уверен, что на Джамхире погибли все твои родственники?

Ираклис ожидал любого вопроса, но такого? От их семьи не осталось никого: родителей казнили, обоим младшим братьям, старшей из сестёр и её мужу посчастливилось погибнуть с оружием в руках, а о том, что испытали перед смертью остальные сёстры и племянники, Ари предпочитал не думать. Казни в Майдигири Радо видел вживую и рассказал ему всё. Как вспороли живот отцу — ведь альрамеи столь жадны, что глотают свои драгоценные камни! Как резали горло матери, сёстрам и племянницам, включая самую маленькую, восьмилетнюю, предварительно всех изнасиловав. И газетное фото прошитой пулями разбитой машины с окровавленным телом Нгары привёз тоже редактор «Рассвета».

— А мёртвого младенца там нашли?

Ариэль остановился, словно натолкнувшись на стену, и медленно повернулся к журналисту. Он боялся произнести имя и спугнуть трепетную бабочку надежды.

— Твоего сына никто не видел мёртвым, — продолжил Радо. — Ты помнишь, как он выглядел?

— Ну, конечно… Будь я чистый альрамей, мальчик получился бы целиком в меня. Но я майдиг по матери, и на сына силы крови не хватило. Лицо у него моё, волосы материнские — вьющиеся, он худой, как и мы с Нгарой, кожа не чёрная, как у неё, и не оливковая, как у меня, и не как у моей матери — цвета кофе с молоком, а…

— Как кофе без молока! — закончил Нишич. — Так вот: именно такого парнишку я заметил в строю курсантов училища, к которому мы сейчас направляемся. Не поверил своим глазам, пошёл к начальнику и узнал, что мальчик поступил из детского дома для джамхирских сирот. На момент прилёта с Джамхиры ему был примерно год. Мать погибла, отец умер от ран на вендском корабле, перед смертью он назвал имя ребёнка, а его собственную фамилию узнали из найденной в кармане солдатской книжки. Догадался, как зовут курсанта?

— Ассар Овантунго… — прошептал Ари. — Сержант спас моего сына… А я, дурак, даже не допускал мысли, что он жив!

— Альрамеи не зря говорят: «Глупец сокрушается о вчерашнем, умный думает о завтрашнем!» — Редактор «Рассвета» повествовал о своём открытии нарочито спокойно и даже лениво. — Я уведомил начальника училища, что, возможно, знаю родственников мальчика. Он ждёт нас в любое время, но не раньше, чем ты придёшь в себя.

— Идём немедленно! — перед Нишичем снова стоял командир «скорпионов», именем которого жёны пустынных разбойников пугали непослушных детей. — Погоди! Ты сказал ему?

— За кого ты меня принимаешь? Я общался только с начальником, а к парню даже не подходил. Решать, как он обо всём узнает, должен тоже ты.

Ариэль медленно покачал головой.

— И я решил. Сегодня он ничего не узнает. Слишком жестоко будет, если Ассар осиротеет во второй раз.

Теперь уже журналист замер на месте и вытаращил глаза.

— Что ты задумал?

— Тебе известны наши законы. Те, которыми был так недоволен дядя и которые он мечтал искоренить. И ты видел, как убивали мою мать, а значит, помнишь, что она крикнула перед смертью.

— Ещё бы!

Радо поёжился, словно от ледяного ветра. Он словно снова стоял на той площади, где невысокая женщина, которую палач вытащил на помост, крикнула в беснующуюся толпу: «Мой сын вернётся и убьёт ваших!»

— Президентский дворец и небесный порт в Огдомошо стали памятью о дяде, и я надеюсь, что обеспечил ему хорошее место на пиру богов. Родственники должны воссесть там после казни убийц и предателей. Некоторые из них тебе известны, но среди прочих остался один, который стоит всех.

— Ты собираешься прикончить главу Совета Мудрейших? Это самоубийство!

— Он умрёт! — Голос майора прозвучал, как приговор, каковым и являлся. — Суждено мне уцелеть, вернусь и откроюсь Ассару. Нет — это сделаешь ты. Потом, когда он вырастет, станет мужчиной и сможет меня понять.

— Ари! — ударивший кулаком о фонарный столб Нишич едва не взвыл от злости и бессилия: — У тебя чудом нашёлся живой сын, а ты собираешься разменять его на месть. Вроде же современный человек, цивилизованный!

— А ты? — невозмутимо спросил Ариэль. — Ты — цивилизованный человек? Я что-то не могу припомнить: ты отговаривал меня от убийства Пхунмилаво или обижался, что я зарежу его без твоего участия? Или ты просил меня не стрелять по площади перед дворцом, потому что там есть непричастные? Вот позову я сейчас тебя с собой, цивилизованный человек, пойдёшь?

— Куда ж я денусь, — обречённо пробормотал Радо.

— Только я не позову. Ты мне нужен здесь живым, чтобы присматривать за мальчиком, раз уж именно ты его нашёл…

Новость о внезапно воскресшем сыне столь взволновала, что Ариэль начисто забыл про почему-то сбежавшего от него кандианского биолога. Между тем учёный действительно пришёл в ужас. И, даже убедившись в отъезде господина Эаля Венизалиса на красивой машине, еле убедил себя, что тот прилетел не по его душу.

Оназисам его