Невеста №0 для звёздного регента - Алекс Скай

— Уже предложил.

— Можешь отказаться.

— Знаю.

— Я могу организовать транспорт на Землю.

Вера прищурилась.

— Ты пытаешься от меня избавиться?

— Пытаюсь перечислить варианты, прежде чем скажу, чего хочу сам.

Она села на край кресла.

— Это неожиданно зрелый подход.

— Я пережил остановку сердца. Возможно, побочный эффект.

— Тогда пользуйся, пока не прошёл.

Он помолчал.

— Я хочу, чтобы ты осталась.

Вера перестала улыбаться. Кайрен продолжил:

— Не потому, что ты № 0. Не потому, что Совет будет полезнее слушать тебя, чем меня. Не потому, что новая система требует твоего участия. И не потому, что ты мне что-то должна после всего произошедшего.

— Хорошее начало.

— Я тренировался три часа без сознания.

Она фыркнула, но он не отвёл взгляда.

— Я хочу, чтобы ты осталась со мной. Но если ты решишь вернуться на Землю, я не стану превращать это в ещё одну проверку твоей любви.

Вера опустила глаза на его руку. Несколько дней назад он схватил её за запястье, спасая от выстрела. Потом приказал арестовать, тайно освободил, спрятал на своём корабле, солгал о досье, позволил уйти и пошёл против Совета, чтобы вернуть ей возможность выбирать.

У них не было красивой прямой дороги. Наверное, именно поэтому она впервые верила тому, что происходило между ними.

— Я не отвечу сегодня, — сказала она.

— Хорошо.

— И тебя это не раздражает?

— Ужасно.

— Уже лучше.

* * *

Эрис Варн выглядел ровно так же, как в лаборатории.

Даже тюремная одежда не лишила его странного ощущения аккуратности. Через двое суток после кризиса его привели в зал временной комиссии, где Вера присутствовала как свидетель. За прозрачным барьером стояли двое охранников, но Варн почти не смотрел на них. Он смотрел на Веру.

— Вы хорошо выглядите, — сказал он.

— Вы тоже. Удивительно, учитывая обстоятельства.

— Я не считаю обстоятельства неожиданными.

Председатель комиссии попросил его отвечать только на вопросы. Варн подчинился.

В течение часа он подтверждал факты без попытки смягчить формулировки: нелегальные генетические испытания, вмешательство в показатели совместимости, скрытые назначения, использование инфраструктурных полномочий для давления на Совет.

Когда комиссия дошла до нападения в диагностическом секторе в первый день её прибытия, Вера сама попросила слово.

— Марек Олсен. Сервисный техник. Его убили до моего теста, использовали его допуск, а потом из шахты выстрелили в зал. Это тоже ваша программа?

— Да, — Варн не отвёл глаз. — После третьей утечки я санкционировал резервный протокол физической очистки. Если нулевой индекс появлялся вне контролируемого объекта, локальный диагностический узел и копия результата должны были быть уничтожены до передачи данных наружу. Группа внутренней безопасности заранее получила доступ через скомпрометированный сертификат регента и использовала учётную запись Олсена.

— Вы приказали убить его?

— Его устранение входило в операцию получения доступа.

— А выстрел предназначался мне? — Вера всё же заставила себя задать вопрос.

— Диагностической панели за вами. Программный сброс был невозможен: старый нулевой контур сопротивлялся удалённому стиранию. Физический исполнитель получил координаты оборудования, а не человека.

— Снаряд прошёл над моим виском.

— Вы оказались между сервисной шахтой и целью.

Ответ прозвучал так же ровно, как все остальные признания. Вера наконец получила точный ответ на вопрос, который преследовал её с первого дня, и он оказался хуже прямого приказа об убийстве.

— Значит, вы не решили в ту секунду, что мне нельзя жить. Вы заранее построили правило, в котором моя жизнь была менее важна, чем секрет.

— Да, — ответил Варн после паузы.

Рейнар, находившийся у стены вместе с представителями следствия, добавил, что подписи двух исполнителей уже установлены, а цепочка приказов подтверждена архивами объекта. После этого первый выстрел перестал быть загадкой. Он стал доказательством.

Когда речь дошла до шести женщин, Вера почувствовала, как пальцы сами сильнее сжимают стилус.

— Вы знали, что испытания опасны? — спросила она.

— После второй участницы — да.

— И продолжили.

— Да.

— Почему?

Варн задержал взгляд на неё спокойно.

— Потому что к тому моменту прогноз по четырём колониальным ветвям показывал необратимую репродуктивную деградацию в пределах трёх поколений.

— Значит, шесть женщин стали для вас допустимой ценой.

— Нет. Цена никогда не бывает допустимой. Она бывает той, которую всё равно приходится платить.

Вера отложила стилус.

— Это очень удобное различие для человека, который выбирает, кто именно заплатит.

На лице Варна впервые появилось нечто похожее на усталость.

— Через десять лет вы вспомните этот разговор.

— Почему через десять?

— Потому что свобода производит ошибки быстрее, чем институты учатся их исправлять. Первые кризисы появятся раньше, но через десять лет их станет достаточно, чтобы общество перестало романтизировать выбор.

— И тогда?

— Тогда люди сами попросят вернуть ограничения.

Вера подумала о матери Кайрена, о женщинах, которым система назначала мужчин, о шести погибших кандидатках и о том, как легко слово «ограничение» превращалось в право распоряжаться телом другого человека.

— Возможно, — сказала она.

Варн явно не ожидал такого ответа.

— Возможно?

— Свободные люди совершают ужасные ошибки. Это не новость. Но если когда-нибудь общество решит вернуть часть ограничений, оно должно сделать это открыто, понимая цену и сохраняя право отказаться. Не потому, что один человек спрятал управление внутри транспортной сети, чтобы никто не мог спорить.

— Вы думаете, разница фундаментальна.

— Думаю, это единственная разница, которая имеет значение.

Варн несколько секунд смотрел на неё. Потом кивнул.

— Тогда надеюсь, вы проживёте достаточно долго, чтобы проверить.

Охрана увела его. Вера не почувствовала победы. И это оказалось правильным.

Победа была не в том, что Варн оказался за барьером.

Победа была в том, что теперь ни он, ни Кайрен, ни Совет, ни даже сама Вера не могли одним приказом выбрать судьбу миллионов людей.

* * *

До разговора с матерью Вера добралась только поздно вечером. Земная служба безопасности восстановила защищённый канал через независимый ретранслятор и прислала короткое подтверждение: адресат находится под охраной, физической угрозы нет. После перехвата первого разговора мать не была похищена — она сама покинула квартиру по старому аварийному маршруту, о существовании которого Вера никогда не знала.

На экране появилась та же кухня, но уже не домашняя. Белая стена временного защищённого помещения, металлический стол, чашка с остывшим чаем. Мать выглядела старше, чем несколько дней назад.

— Привет, Верочка.

— Не называй меня так, если собираешься снова начать с просьбы вернуться на Землю.

— Не собираюсь, — сказала мать, опуская взгляд. — Это было хорошее начало и совершенно недостаточное.

— Тогда расскажи мне про это. Про «Санктум». Про ребёнка, чьей смертью ты закрыла мою жизнь в архиве. И про то, почему двадцать семь лет я не знала, что государство ищет людей вроде нас. — Вера положила медальон на стол перед камерой.