Сказочник - Хэля Хармон

подавился воздухом и в ужасе уставился на меня. Как будто это его тут кто-то обещал топить, а не меня. Костик еще несколько раз вхолостую открыл рот и схватился за горло. Потом перевел дыхание.

— Это он так сделал со мной. Он всегда так умел. Когда мне было девять, я утопил свою кошку. Я обожал ее! Но он заставил ее утопить — хотел посмотреть, как это работает. Послушаюсь ли я его. Я своей жизнью так и не жил, Маша... Один-единственный раз попытался, и вот что получил.— Костя кивнул на статую.

Он опустился на колени, в раскатанный колесами снег, и протянул ко мне руки.

— А меня-то ты зачем хочешь убить? — тихо выдохнула я вопрос и потянулась рукой к его голове, находившейся на уровне моих коленей, аккуратно погладила вьющиеся волосы, они оказались мягче и тоньше волос Сказочника. Какими-то более детскими.

— А это не я,— растерянно выдавил Костик, делая паузу перед каждым коротким словом и хватая себя за горло, как будто помогая себе выдавить слова волевым усилием. Что любопытно, когда он обещал мне смертные муки, его речь лилась без всякого сопротивления.

«Мы потом это обдумаем,— подсказала из-за его спины не мерзнущая в своем тонком алом одеянии Аллочка.— Я-не я, а прибить нас собирается. Давай не мешкай. Другого шанса не будет».

Я нащупала свободной рукой в кармане куртки зеркальце. Мне удалось избавиться его от рамы и тихонько раздавить, пока Костик разглагольствовал. Теперь я осторожно перехватила самый крупный остроугольный фрагмент. Конечно, я и сама порезалась, иначе что это такое теплое заливало мне ладонь? Однако боли я не чувствовала. Неважно.

Я все еще гладила его волосы, когда сделала другой рукой единственный выпад. И еле удержала равновесие. Я схватилась за детские русые кудри, и одновременно треугольник, блеснув на солнце, вошел в середину его правой щеки, да так и остался страшно и нелепо торчать из кожи. Костик потянулся к осколку, продолжая одной рукой держать себя за непокорное горло. А я собрала все свои моральные и физические силы и ударила его сапогом в лицо.

За выигранные мгновенья я захлопнула дверь, потянулась к водительскому креслу и разом все заблокировала.

«А это не я», — сказал он.

«Потом», — напомнила Алла.

— Что потом? — разозлилась я.— Я же с места не сдвинусь!

«Второй ключ. Сказочник положил его тебе в нагрудный карман, пока ты глючила...». — теперь Аллочка развалилась на пассажирском сиденье. А я уже вовсю орудовала на водительском, водя руками по нагрудному карману с такой истерической скоростью, как будто пыталась сбросить насекомое. Паука. Или многоножку. Открыла, нашла. Автомобиль ожил.

— Почему Сказочник оставил мне ключ? Он же не мог знать? — обращалась я к Алле вслух.

Она безучастно пожала плечами.

«А это не я», — сказал Костик.

Я сдала назад и легонько ткнулась во что-то. Костя! Нет, убивать его я не хотела. Просто спастись. Пусть сидит себе в тюрьме или в психушке. Но выходить и проверять как там тот, кто только что собирался меня убить,— уволите.

Внедорожник взял разбег и, расширив с противным металлическим скрежетом полуоткрытые входные ворота, вырвался со двора.

***

Костя выволок меня из внедорожника и потащил в сторону дома. За капюшон — как щенка за шкирку. Он бормотал что-то вроде: «Думала, так легко уйдешь, дурочка маленькая, я тебя предупреждал». И опять этот нездешний короткий истерический смех.

Сначала он дистанционно заглушил двигатель. Сама не знаю как, но машина, проехав метров сто, встала намертво.

Разделявшее нас расстояние Костик одолел на удивление быстро. Разблокировал автомобиль. Дернул меня за рукав. Я выпала на снег.

Только бы с ребенком все было в порядке!

Шансы на благополучный исход таяли на глазах. Грубо подняв за волосы, Костя приложил меня лицом о дверь машины. Зачем это?! За что? Господи, лишь бы не по животу!

Я не сразу поняла, что рот наполняется кровью, а лицо горит от удара.

Кровь была теплая и соленая. Я выплюнула ее на снег, но тут же начала прибывать новая.

Как мантра, в голове звучало: только не живот, только не бей в живот...

Он прижался ко мне сзади, зажав между своим телом и бесполезной машиной, и хрипло выдохнул в ухо:

— Надо было тебе давить меня, девочка.... — От Костика сейчас вообще не пахло табаком. Так странно. И снова этот истерический смех. И его тело позади моего. Так сильно прижал. Специально, чтобы я почувствовала его. Во всех подробностях, насколько это возможно через одежду. Плевать. Только бы не раздавил. Еще ведь очень маленький срок. Он же не мог навредить ребенку?!

Давление исчезло. Не успела я перевести дух, как Костя дернул меня за капюшон и поволок к дому.

Я почти перестала замечать происходящее вокруг. Одно сплошное мельтешение. В висках стучало. Только жесткая хватка и неуклонное движение вперед. Мир сузился до этой сильной руки.

К дому Кости река Соф оказалась ближе, чем к дому Сказочника. Может, это из-за стресса, но мне почудилось, что мы вышли на ее крутой берег почти мгновенно.

Ноги заскользили. Снег стал осыпаться комьями, и я начала съезжать вниз. Встали вспомнилось, как пираты отправляют жертву по доске в последнее путешествие за борт. Причем воспоминания пришли в виде нелепого детского мультика.

Это мне кажется. Это не может быть правдой! Я сумела разбить те фужеры, я должна что-то сделать теперь!

Да нет же. Не разбивала. Просто заметила накануне, что они криво висят. Они и должны были однажды упасть.

Плевать.

А где же он? Мой Сказочник, мой Дракон? Он уничтожил мою старую жизнь и украл меня в новую. Я об этом не просила. Втайне мечтала, но не просила! И представляла не так! И теперь, когда я была готова смириться и жить, изо дня в день вспоминая, что мой дом и моя семья построены не просто на чужом горе, а на чужих костях, где он?! Как этот гений позволил себя одурачить?!

Теперь здесь только я. Я одна.

В глазах предательски потемнело. Мое скольжение замедлилось у самой кромки черной воды. Почему-то в этом месте она действительно не замерзла. Пульсация заставила тело резко согнуться. Меня стошнило простой водой в реку.

Господи!.. Я опустила ладонь в ледяную быструю воду, зачерпнула немного и поднесла к губам. Железно и немного солено. Ладонь оказалась поверхностно разрезана. Тем осколком зеркала, который я воткнула Косте в лицо острым краем.

Неприятно, но это