Сказочник - Хэля Хармон

— Да я ничего особо не планировал, бары, рыбалка, дома потюленить…— опер пожал плечами,— так что не парься. Мне все равно когда. Я же не семейный...

— Ну ты даешь, рыбалка?!

Он только махнул рукой, признавая, что идея сомнительная.

— Тетка жжет конечно,— сменил тему Димон,— дурная... Не, горе, я все понимаю. Но неадеквата всегда издалека видно...

— Это да,— подтвердил Олег, прихлебывая из кар-тонного стаканчика почти остывший кофе. Идти в свой кабинет очень уж не хотелось...

В кармане завибрировало. Олег с энтузиазмом, усиленным нежеланием идти на свое рабочее место, ответил на вызов. Краем глаза увидел, кто звонит, но осознал до конца, только когда услышал голоса.

У Женькиной подруги Машки были телефоны всей их компании. Но они как обменялись ими при знакомстве в университетские времена, так и не пользовались. Олег не помнил, чтобы Маша ему вообще звонила. Он и записал ее так: «Маша (Женькина мелкая)». Чтоб точно не перепутать с миллионом Марий по работе, спорт-залу, ЖЭКу и так далее. Он не стал здороваться. Все та же профессиональная чуйка заставила его сразу же подобрать и слушать внимательно. Молча. Динамик — на максимум. И Димон, сидевший напротив него на подоконнике, непроизвольно принял аналогичную позу. Из телефона звучал мужской голос. Все всяких сомнений, Олег его знал. Это был Костик, новый молодой человек Жени, он же гражданин Селезнеев. Тот самый родственник Сказочника. Костик, Женя, Олег и Лизок даже как-то вместе поели суши в баре. И парень этот был патологически мил. Настолько, что Олег решил держаться от него подальше. И вот теперь его голос звучал из динамика.

«Ну что, Манечка-лапочка, позвонила своему любимому Сказочнику? Не ответил? И не ответил! Он когда оклемается — поздно будет. И для тебя, и для зародыша вашего...»

«Костя, это из-за тебя Женя разбилась?» — прозвучал глухо и как-то слишком отстраненно голос Машки.

Для женщины, которой так угрожали, это было удивительно.

«Из-за тебя разбилась», — передразнил ее Костя, коверкал слова, и расхохотался. Это было похоже на клекот рассерженной или раненой птицы.

Олег кивком сделал знак Димону. Они быстро, без лишнего шума понеслись на пролет ниже, преодолевая по две-три ступеньки в одно движение. Олег бережно нес телефон в вытянутой руке.

Теперь стало точно не до несчастной крикливой тетки перед кабинетом.

***

Ночью, накануне внезапного расстройства поведения Костика, Женька разомкнула отечные синие веки.

Настенные часы остановились — секундная стрелка нервно дергалась в пределах одного деления.

Вип-палата травматологического отделения легонько покачивалась в тумане от принятых Женькой лекарств. Ну а как иначе переносить эту непроходящую боль?

Вип — одно название. Вид палата имела вполне казенный, и стареющий евроремонт не спасал положения. От оконной ниши к потолку тянулась трещинка. Плоский телевизор на стене весь исцарапан. На пульте от кондиционера полукружия ржавого налета опоясывали кнопки.

Ржавого, как... Господи, как же Женька ненавидела этот цвет! Но он заставил ее во всех подробностях вспомнить почти канувший в небытие сон.

Ей снилась Олеська. Со своей частично скальпированной головой. В мокром купальнике мертвая младшая сестренка ходила по берегу черной реки и раскачивала на руках голубой кулек. Кулек хныкал, а Олеська пела ему.

Потом нежная ткань раскрылась и свалилась к Олеськиным иссиня-белым ногам. Содержимое кулька оказалось рыжевато-зеленым зубастым ящером с перепончатыми крыльями, которые в раскрытом виде были больше самой Олеськи. А глаза? Эти мерзкие ржаво-коричневые глаза!

Чудовище переползло Олеське на плечи, оставляя маленькие, но глубокие раны от когтей. Из ран выливалась вода. Мертвая Олеська заливисто смеялась и счастливо прикрывала глаза, как будто ящер ее щекочет. Пыталась нежно коснуться треугольной чешуйчатой головы.

Потом Олеська вдруг стала Машкой, а из ран вместо воды полилась толчками живая темная кровь. Оно подставило свою мерзкую окаменелую пасть, а Маша с материнской нежностью коснулась ее губами.

Перед тем как категорическое неприятие происходящего вытолкнуло Женю в наполненную болью реальность, она услышала какие-то слова.

— Я так решила,— сказала ей Маша.

«Вот же маленькая дурочка», — подумала Женька и потянулась к мятно-зеленой пластиковой прикроватной тумбе. Еле зацепила дрожащими кончиками пальцев смартфон. Лишь бы не свалился!

К тому моменту, как телефон уверенно лег в руку, зрение окончательно прояснилось.

Маша писала ей постоянно. Присылала фотографии. Даже парочка с ее Сказочником затесалась. Но навещать не приходила. Это было очень странно.

Женьку не покидало ощущение, что она упускает что-то важное, то, что в корне меняет дело и объясняет все нестыковки в поведении мелкой.

Она знает! Но не может вспомнить! Вход во дворец памяти закрыт. Его загораживает скульптура женщины со змеями на голове.

Через несколько минут напряженного изучения лица Машки, Жене заломило виски. К фоновой боли добавился еще один слой.

Женя издала глухой стон и выпустила из ватных пальцев телефон. В коридоре завозилась постовая медсестра — значит услышала.

Это все было неважно. Женька прикрыла глаза. По ту сторону век из тьмы щелкнули острые зубы ржаво-рыжего ящера. Женя поняла.

У Маши было отечное, слишком уж округлое рассеянное лицо. Маша на экране смотрела на подругу то ли из легкого наркотического угара, то ли из другого мира. Маша слышала космос и звезды.

Маша ждала ребенка от монстра.

***

Костик был как сомнамбула. С тех пор как мы заехали во двор его дома, он смотрел мимо меня. Казалось, не обращал внимания. Я набрала номер Сказочника. Завибрировало у Костика в кармане. Что ж, вполне ожидаемо — он забрал телефон.

Прежде чем проверить, что со Сказочником, я позвонила Олегу. В другое время это была бы Женька. Но она, как я надеялась временно, — вышла из уравнения. Я была наслышана об их трепетной университетской дружбе, Олег частенько показывался с букетом Женькиных любимых кустовых белых роз на ее день рождения или Восьмое марта. А главное, Олег был следователем. И каждый раз, когда я на него смотрела, понимала, что передо мной сидит охотничья собака, по нелепости запертая в человеческом теле. Я надеялась, что все сделала правильно. Но исходящий звонок Олегу на всякий случай удалила из памяти смартфона.

Я держала вызов так долго, как только могла. Хотя, думаю, Олег и без этого понял, где меня найти. По крайней мере, очень хотелось в это верить. Так или иначе, я собиралась держаться до последнего.

—Тебе кажется, что я плохой парень в этой истории…— Костик наконец-то обратился ко мне.

Я сидела в машине Сказочника, на переднем