Фантастика 2026-99 - Алексей Викторович Широков

живицей, на которой нарисована печать, объясняющая хранимой внутри энергии, как преобразоваться и что делать, когда она будет освобождена. Свитки, являясь сами по себе хранилищем и носителем живицы, работают даже в руках простецов, которые умеют с ними обращаться. Но стоит только нарушить периметр сдерживающей печати, и последствия будут катастрофическими, потому как глифический алгоритм, которому подчиняется живица, не будет выполнен полностью.

— О да! — меня аж передёрнуло. — Я в курсе…

— Знаю, — Старейшина согласно кивнул. — И то, что тогда произошло с тобой и твоими знакомыми, — одна из причин, почему свитки с заклинаниями, являясь эквивалентом чародейских чар, зачастую высокого уровня, не так широко распространены и используются, как могли бы. Говоря же о анжинерных золотых дел мастерах… Там тоже не так всё просто, как многим хотелось бы. Во-первых, требуются особые условия и инструменты, получить которые совсем не просто. Во-вторых, нет никакой вероятности, чтобы простец, сидя и просто чего-то желая, сотворил нечто невозможное! Каждый «волшебный» артефакт имеет особое ядро, вокруг которого он, собственно, и построен. Небольшой призрачный камень, сосредоточие слабых духов с плана смерти, а лучше всего уже поддавшихся воздействию призраков реальных людей, который сам по себе не редкость, но требуется кропотливый труд и знания, чтобы правильно очистить его от эманаций предыдущего хозяина и перезаписать то самое «желание» или «намерение» необходимые для волшебного предмета. Вместо содержимого, которое удерживало этого духа в нашем мире, не выталкивая обратно в свой план и не позволяя мертвецу уйти в Ирий или Бездну.

— Для меня звучит как минимум «опасно», — пробормотал я.

— А оно и есть опасно, — кивнул мне Демьян. — Это поединок упёртости и воли, выдержать который может не каждый. Ну а дальше работа анжинера мало чем отличается от кудесничьей. Только вместо глифлов используется точная механика, где каждая шестерёнка и зубчик, касаясь других, будет подавать ровно такое микроскопическое количество особых энергий от «ингредиентов», чтобы ядро с призрачным камнем в итоге было способно реализовать записанное на него желание наперекор нашему мирозданию.

Я потёр глаза. Это всё было, конечно, очень интересно, но дело шло к трём часам ночи и меня потихоньку одолевало желание завалиться поспать. Не то чтобы я привык ложиться рано или не способен был проигнорировать сон ради важного дела, но сегодня я целый день убил вначале на получение академических знаний, затем на тренировки и под конец засел за практику этих чар, будь они неладны. Так что я тупо устал и вымотался, а потому лекция произвела на меня усыпляющий эффект.

— Действительно… — пробормотал себе под нос Демьян. — Отвлеклись мы. Так вот, Антон, я, конечно, рад, что у тебя незнамо как, против всяких правил получаются новые заклинания. Но я бы хотел, чтобы ты пообещал мне остановить подобные эксперименты. Как минимум до тех пор, покуда не научишься создавать чары «правильным» образом! Ну вот скажи мне, Антон, что тебе не хватает? У тебя под рукой целый клан! Спроси — неужели думаешь, что тебе откажут?

— Да не знаю… — пролепетал я, нахмурившись, а потом добавил: — Я как-то привык уже всё сам… да и вообще, что чары, это секрет. Честно говоря, я даже как-то не подумал спрашивать… Всё же…

Прервавшись, чтобы смачно зевнуть, прикрыв рот тыльной стороной ладони, я, вытирая навернувшиеся слёзы, то ли предложил, то ли попросил:

— Демьян, а давайте уже пойдём на веранду и выпьем, например, травяного сбора? А вы мне, собственно, наконец расскажете, зачем меня искали?

— Хорошо, — вздохнув, покорно кивнул старик и слегка поморщился, потому как, судя по всему, тема предстоящего разговора ему не очень-то нравилась. — Да! А изобретение своё завтра Мариночке предашь. Ну, знаешь, высокая такая, с моноклем. Она у нас сейчас в клане кто-то вроде координатора по научной части. Покуда мы с наследием Шнуровски разбираемся, покуда выстраиваем внятную структуру, она, как мы договорились, будет отвечать за текущие вопросы как связанные с деятельностью рыжих, так и с нашими собственными проектами.

— Угу, — слегка рассеянно кивнул я, принимая к сведению сказанное, ибо в подобные дебри не лез и даже не собирался вникать в какие-либо подробности.

Есть ответственный человек — и ладно! Я уже успел понять, что контролировать соклановцев — вовсе не моя работа. Да даже глобальные задачи, касающиеся жизни в клане, перед людьми в большинстве случаев у Бажовых ставит именно что Совет старейшин. Они же следят за их исполнением и по ходу дела вносит необходимые коррективы и уточнения. При этом глава клана существует вовсе не для галочки, а является неоспоримым военным и политическим лидером. Что, несомненно, сыграло роль во время моего экспромта в Шнуровски, когда ни у кого из рядовых зеленоглазых даже не возникло вопросов о том, имеет ли право недоросль типа меня не только принимать подобные решения, но и тем более отправлять людей в бой.

Тёмный яблоневый сад окутывала прохлада и ночная свежесть. Он снова принадлежал сам себе и люди больше не жили под ветвями его деревьев, оставив в напоминание о своём недолгом присутствии вытоптанную траву и небольшие горки земли на тех местах, где ранее были вырыты ямки под походные костры. Уже сейчас большая часть пришедшей ранее в Москву гвардии была расквартирована в бывшем «Рукотворном Монолите», пусть он и не соответствовал клановым представлениям о безопасном жилище. Об исправлении того, во что превратили небоскрёб Шнуровски, ещё только предстояло позаботиться. Но я точно знал, что уже сейчас лучшие Бажовские зодчие в Хёльмгарёре, Казани, Сыктывкаре, Ростове и в Тайном посаде получили копии точных поэтажных чертежей нашего нового здания.

Так что сейчас все они усердно ломали головы, пытаясь разработать приемлемый проект перепланировки с учётом критически важных объектов, оставленных Шнуровски. Вроде малых вертикальных производственных линий для сборки опытных образцов тяжёлой техники, экспериментальных мастерских лёгкой промышленности, а также глифотроники и многочисленных уникальных лабораторий, хаотично разбросанных по всему небоскрёбу, трогать которые было бы само по себе преступлением против клана.

На крыльце задней веранды нас встретили Лена с Алёной, ранее явно коротавшие время за партией в шахматы. Гексагональная шестиярусная «этажерка» из игровых досок была установлена на низеньком чайном столике, вынесенном на свежий воздух, а возле него расположились два лёгких кресла.

Сам я был не таким уж большим любителем этой стратегической игры, но общие правила знал с самого детства, благо отец при жизни был большим любителем подобного времяпрепровождения. С каждой стороны в игре