Фантастика 2026-99 - Алексей Викторович Широков

образом, чтобы делегаты, являясь чародеями, а не бухгалтерами, устали и не захотели разбираться в таких сложных материях, как «нарушение десятилетнего колебания общего сальдо предприятий ОПА, вследствие отказа Бажовых от заключённых ранее…»

Причём имя Шнуровски даже не упоминалось. Несмотря на свою важность для полиса, своего места в Совете кланов у рыжих никогда не было, а их интересы представлял Альняс. Так что подавляющему большинству присутствующих на Совете было действительно плевать на их судьбу. В отличие от проблем, которые затронул и даже выделил голосом представитель ОПА, напирая даже не на проблемы своих предприятий, а на ущерб, который нанесли полису Бажовы одним только фактом своего вмешательства.

Впрочем, старейшина Сталин, сделал небольшую ошибку, упомянув об отказе от заключённых ранее контрактов, вот за неё-то Демьян и зацепился, когда настала его очередь как ответчика. Что-что, а болтать ни о чём, пудря мозги окружающим, а заодно иногда давя на нужные точки, старик умел не хуже, а то и лучше своего визави. И сёстры Хильда с Астрид были, в общем-то, правы. У Демьяна имелся талант демагога, так что заворожить и убедить в своей правоте окружающих у него получалось почти всегда.

В своей длинной ответной речи, растянувшейся почти на сорок минут, после которой, наверное, каждый из присутствующих в зале задумался о то, что неплохо было бы как-то пропихнуть закон о б ограничении времени на выступление, старейшина Бажов прошёлся по всем болезненным для его визави точкам. В том числе и по тем, о которых мимоходом узнал совсем недавно от Громова, рассказавшего про выводы его аналитиков. Но сделал это, не акцентируя внимания на этих проблемах, а заставив слушателей самих прийти к выводу, например, что столь важные для города предприятия, которые Бажовы получили от Шнуровски, вполне могут остановиться из-за недобросовестных поставщиков, представителем которых как раз является его оппонент. Ну, или что именно обвинитель и его Альянс кланов, по сути, всё это время получал ту самую прибыль за счёт того, что у Бажовых тридцать лет назад была украдена клановая территория. Ну и, соответственно, кто кому на самом деле ещё должен остался.

— … Мы можем простить врага. Мы ему отомстили и простили! Мы можем простить полис, в котором намерены жить, ведь полученные деньги пошли на благо каждого из нас! — вдохновлённо вещал Демьян, заканчивая свою речь, в то время как кислое и одновременно хмурое выражение на лице князя чуть сгладилось. — Но почему вы, честное собрание, должны прощать людей, которые паразитируют на нас и одновременно на самой Москве? Впрочем… я не желаю, чтобы вы решали их судьбу прямо сейчас. Давайте отступим, рассмотрим с холодной головой все ранее заключённые контракты, а до тех пор, я надеюсь, вы не позволите этим… людям, сделать так, чтобы столь важные предприятия остановились!

Завершил своё выступление Демьян, нанеся очередной удар голосом доброго дедушки. Собравшиеся в Сенаторуме люди были счастливы, что речь старого Бажова завершена, и при этом рукоплескали бы его выступлению, если бы подобное разрешалось регламентом. Во всяком случае, именно так Демьян мог интерпретировать смесь эмоций, проявлявшихся на лицах окружающих. Даже бесстрастная Уткина начала демонстрировать какие-то чувства.

— У меня всё, княже, — равнодушно сказал довольный, но не демонстрирующий этого Бажов и хотел уже было сесть, когда князь, сам привстав со своего места, остановил его.

— Старейшина Бажов, — он внимательно посмотрел на Демьяна, а затем, прищурившись, спросил: — Скажите… Но почему, если, по вашим словам, готовы «простить полис», вы до сих пор удерживаете в плену моих гвардейцев?

— Мы не удерживаем «ваших» гвардейцев, княже, — мгновенно превратившись из демагога в бывшего лидера ипокатастимы зеленоглазого клана, жёстко ответил старик. — У нас в плену находятся люди, которые «говорят», что они ваши гвардейцы, которые вторглись на территорию клана во время проведения боевой операции и вступили в столкновение с нашей гвардией. Подтверждения их личностей из Кремля мы до сих пор не получали!

— Хорошо, я говорю, — глубоко вздохнув, серьёзно и даже сурово произнёс правитель Москвы, — это мои люди. И я хочу, чтобы всех выживших отпустили.

— Княже, — вальяжно произнёс со своего места мужчина, сидевший за делегатом от Морозовых, оказавшийся главой этого клана, а его глаза со снежинкой вместо зрачка опасно блеснули. — В связи с этим у меня возникает та-а-а-а-ак много вопросов.

— На них будет отвечено, князь, — поморщившись, ответил хозяин Кремля. — Пока могу сказать только одно, «Стреноженный корпус».

— Оп-па… — усмехнулся Морозов и замолчал.

— Если вы свидетельствуете за них, — улыбнулся Демьян. — К утру они будут у ворот Кремля. И да, все они живы.

— Тогда у меня тоже вопрос! — воскликнул представитель клана Васильчуков, тихо сидевший до этого рядом со слегка подавленным делегатом от ОПА. — К Бажовым, если можно.

— Прошу, — произнёс правитель Москвы, как и Демьян, поворачиваясь к нем.

— Если ваш глава, Антон Бажов, столь любит соблюдать клановые правила, как вы нам тут говорили, готовы ли вы вернуть настоящему владельцу собственность, которую он получил пусть и по закону, но вследствие ошибки дарителя? — спросил высокий крепкий мужчина, который уже встал и оперся руками на стол, сейчас пристально глядя на Демьяна.

— Это какую и кому? — внимательно прищурился старейшина Бажов.

— Так мени! — раздался звонкий голос с трибун, и световой круг софита сразу же вырвал из полутьмы зажмурившихся сидящих людей вставшего на ноги высокого седоволосого парня.

— И кто ты будешь? — поморщившись, спросил Московский князь, явно недовольный и Васильчуками, и нарушившим протокол парнем.

— Я? Тарас Шарий. З задворик Киеву, — ответил он, не смутившись, а, наоборот, даже как-то с гордостью. — Мени сказали, що у мене тут жил батько.

Глава 7

— Вернулись уже? Старейшина, а с чего такое выражение лица, словно при виде меня у тебе разом заболели все зубы? — ухмыльнулся я одинокой фигуре Демьяна, медленно вышедшего из-за специально расставленных зачарованных щитков, ограждающих эту тренировочную площадку от реликтового сада с его драгоценными яблоневыми деревьями.

— Да, ты, Антон, собственно, здесь ни при чём, — устало выдохнул старик и, быстро осмотревшись, направился к ближайшему целому тренировочному столбу, складывая на ходу какие-то ручные печати.

Не произнося вслух слова активатора чар, он резко взмахнул рукой, и сорвавшийся с его пальцев небольшой зелёный огненный серп неизвестного мне, но явно воздушного заклинания, свистнув,