Фантастика 2026-99 - Алексей Викторович Широков

Более того, из-за своего расположения производство оказывалось буквально встроено в жёсткую производственную цепочку, попытка заменить звенья в которой резко приводила к значительному подорожанию выпускаемой продукции и потере ей конкурентоспособности. И, что хуже всего, Шнуровски опирались, в первую очередь, на логику бывших кудесников-торговцев, плотно работая с союзниками из ОПА, предоставлявшими для их предприятий лучшие цены.

Другими словами, весь большой и мощный конгломерат мануфактур Шнуровски был буквально опутан присосавшимися к нему паразитами из контор, принадлежащих Оппортунистически-патриотическому Альянсу, в значительной мере разжиревшему на выгодных контрактах с рыжеволосыми. Полностью оправдывая своё название, ОПА действительно был нацелен на максимальную выгоду для себя и благо для полиса, вот только выезжало в последние два десятилетия на шее Шнуровски, которые будто и не замечали, как хитро опутывают их, бывших кудесников, своими сетями мелкие, но жадные чародейские кланы.

Но на самом деле хуже всего было то, что все эти предприятия находились непосредственно на землях, принадлежащих полису, а значит, князю и Княжескому Столу, который, собственно, и сдавал их в аренду с пролонгацией договора в каждый нечётный год. Соответственно, различные чиновники имели значительное влияние на Шнуровски. Что можно было легко понять, просто узнав о том, что во владении данного клана не имелось достаточных складских помещений для складирования как материалов, так и готовой продукции встроенных во всю ту же цепочку «поставщик-производитель-потребитель».

Зато для ОПА и некоторых других кланов такие здания, а также ангары находились. Ими-то, собственно, и пользовались Шнуровски, вот только Демьян очень сомневался в том, что рыжие с их финансовым положением, не могли позволить себе выкупить эти здания в личное пользование… Если бы, конечно, им «позволили» чиновники!

Так и получалось, что с точки зрения не отягощённого особой паранойей дельца всё выглядело, в общем-то, честно и даже удобно. Шнуровски просто не было никаких причин не доверять своим торговым партнёрам, предполагающим лучшие цены, а тем более соратникам по Альянсу. К тому же, скорее всего, при заключении земельно-платформенных контрактов в Княжеском Столе чиновники с волосатыми лапками, улыбаясь, рассказывали рыжим какую-нибудь довольно правдоподобную историю. Например, о том, что в данном районе полиса просто нет свободного места. Только на их мануфактуру.

Вот только, по мнению как Демьяна, так и аналитиков Громовых, заинтересованные структуры таким образом просто связывали стратегически важный для Москвы бизнес, чтобы он не дай древо не уплыл в дальнейшем из их рук. Ведь сосредоточь они всё своё производство на клановых территориях, никто не смог бы указывать Шнуровски, где ставить ангар, а где возводить очередную мануфактуру. Пусть даже и возникли бы некоторые проблемы как транспортные, так и с рабочей силой.

Однако то ли рыжие сами решили сделать по-другому, то ли им подсказал кто, но их клановый район был буквально забит парками, крутыми ресторанами, всевозможными галереями и прочими заведениями для обеспеченной публики. Естественно, с учётом их возможностей и пожеланий в зависимости от платформы проживания. Что тоже в какой-то мере было разумно, ведь «Рукотворный Монолит» был расположен в практически элитном районе. Можно сказать, почти в самом «Золотом кольце» небоскрёбов кланов, считавшихся опорой и сподвижниками Святогора Тимирязева. Пусть даже сейчас большинство из них, вроде тех же Морозовых, находилось в глубокой оппозиции к нынешнему князю и его роду.

Впрочем, как бы его к себе ни привязывали, дело Шнуровски взяло и уплыло из потных волосатых ручек разнообразных «бизнес-партнёров». Что несказанно их переполошило, до такой степени, что они в тот же день попытались устроить экстренное заседание, скорее всего, совмещённое с судилищем, наплевав на все правила собраний в Сенаторуме.

— Действительно Ж. О. П. А… Что ж, — задумчиво произнёс Демьян, — можно сказать, что всю готовую продукцию мы потеряли. Признаться честно, я как-то обо всём этом до сих пор ещё вообще не думал! Вот же головная боль…

— Хуже всего, что подобная ситуация поставит под угрозу выполнение взятых контрактов, — пожевав губами, выдал Ефимов. — По сути, ваши предприятия станут заложниками…

— Каких таких контрактов, — тихи и как-то крякающее засмеялась Хильда. — Клан Бажовых не принимал на себя никаких обязательств! А люди, которые это делали… с утра сегодняшнего дня кормят червей в бездне.

— Подобный шаг вызовет очень много проблем, — нахмурившись, покачал головой Громов. — Многие из тех, что иначе могли бы выступить как сторонники, будут в ярости, если теперь ваши предприятия разорвут все заключённые ими сделки… Тогда в это дело князь вмешается уже лично, потому как вопрос идёт о продукции, которая стратегически важна для полиса.

— Знаем, — тяжело вздохнул Бажов. — Но и слепо следовать договорённостям, заключенным Шнуровски, мы не можем себе позволить! Так же, как и находиться в полной зависимости от их бывших «партнёров», которые вертели этими думающими исключительно о выгоде торгашами как хотели! В идеале надо договариваться и пересматривать каждое соглашение отдельно. В том числе и решать вопрос с этими проклятыми складами, поставщиками и так далее… Но это же дело одного дня, и уж тем более подобные вопросы не решаются с наскока «ко всеобщей выгоде». Ладно, будем посмотреть… Кажется, начинается.

Действительно, зал Сенаторума полностью заполнился людьми, и лишь двадцать шесть мест из ста сорока семи за центральным кольцевым столом Совета остались незанятыми. Это если не считать Княжеского трона, который тоже в данный момент пустовал. Свет над трибунами с гостями, приглашёнными наблюдателями, прессой и просто охочими до политики богатыми зеваками, способными купить себе недешёвый билет, дабы только посмотреть на заседание, медленно притух.

Затрубили фанфары, и мощные софиты осветили двери, ведущие в глубины Кремля, которые словно сами собой медленно и торжественно отворились. Правитель Москвы появился из темноты вовсе не торжественно, как можно было предположить, а, как всегда на заседаниях, одетый с иголочки, бодрым шагом влетел в Сенаторум, за ним по пятам следовали двадцать шесть «безликих» фигур. Людей, одетых в серые, «мышиные», балахоны, полы которых волочились по мраморным плитам, с капюшонами, надвинутыми на лица, которые вдобавок прикрывали непрозрачные чёрные вуали.

Демьян уже знал, что это были не какие-то там охранники князя, или что-то вроде того, как он подумал в первый раз, увидев эту процессию, а люди, особо отличившиеся перед полисом, чаще всего простецы-армейцы, которым князь даровал милость стать на день «равными ему во всём».

На самом деле это была традиция, корни которой уходили на несколько сотен лет в прошлое, во времена первого Казанского вторжения в