Фантастика 2026-99 - Алексей Викторович Широков

Москву, когда ещё Клановая Дума была не такой большой, а на сам Совет допускались исключительно лидеры кланов, а не советники, как сейчас. И так уж получилось, что в результате того нападения Дума буквально обезлюдела, хоть многие кланы, потерявшие в боях своих глав, не только выжили, но и усилились, захватив многочисленных пленников. И тем не менее встречу надо было проводить, а решение контратаковать Казань и наказать казанян за случившееся можно было принять только коллегиально.

В результате правивший тогда князь, имени которого Демьян не запомнил за ненадобностью, собрал особо отличившихся чародеев из своей дружины и за их подвиги даровал им право на день называться «Равными ему Братьями и Сёстрами». После чего надел им на головы глухие шлемы, чтобы никто не узнал их в лицо и не мог отомстить, случись что, и оправил их в кланы, лидеры которых пали в битве.

Ибо как равные ему, пусть и на день, они имели право находиться на заседании Думы, а потому каждый из них мог взять на себя роль главы конкретного клана, испросив их мнения по вопросу атаки на Казанский полис, и передать его остальному собранию. Поклявшись перед всеми в том, что озвучивает не свои мысли, а волю клана.

Века прошли, Дума стала Советом, и говорить в нём теперь могли не только главы кланов, но и их представители старейшин, однако традиция осталась. Правда, найдя себе новое применение. Так, Сенаторум теперь формировался раз на сто лет, и минимальное количество мест в нём соответствовало количеству делегатов, появившихся на первом собрании с формулировкой: «Дабы никто из живых изгнан не был, коль даже мнение его другим равным!»

Так что могли добавить новое кресло, как, например, для Бажовых тридцать лет назад, а вот убрать то, которое принадлежало вымершему клану, разрешалось только в первый день нового века. А чтобы собрание считалось «полным», пустующие места занимали эти самые «безликие», отмеченные Московским князем. Пусть по большому счёту они теперь и придерживались исключительно его политической повестки. Надо ли говорить, что ещё совсем недавно в этот зал приходило не двадцать шесть, а двадцать семь обряженных в серое фигур?

Пока «безликие» приносили клятву оставаться бесстрастными и занимали места за столом, князь, чуть хмурясь, стоял рядом со своим троном, но, стоило голосам замолкнуть, как он быстро сел, поздоровавшись наконец с собравшимися, подхватил деревянный молоток и звонко ударил бойком по круглой подставке, отчего зачарованный кудесниками предмет громыхнул как армейская пушка.

— Итак, господа, разрешите мне открыть эту внеочередную экстренную встречу Совета кланов Московского полиса, созванную по требованию представителя от клана Медоносовых! — произнёс он и снова громыхнул молотком по подставке. — Прошу, старейшина Медоносов.

— Я, как, думаю, и все вы, безмерно рад видеть вас сегодня вечером, — произнёс мужчина таким тоном, что сразу же стало понятно, что век бы он этих морд не видел и тогда точно был бы счастлив. — На этом собрании я хотел бы поднять животрепещущий вопрос о недостойном, варварском поведении…

Демьян внутренне напрягся, стараясь внешне выглядеть безмятежным.

— … представителей клана Пущиных, самым жестоким образом разграбивших и вырезавших посад Лашман, оберегаемый моим кланом! — закончил Медоносов, яростно вперившись взглядом в пухленькую старушку с морщинистым «улыбчивым» лицом и волосами, туго стянутыми в пушок на затылке.

— Я протестую пред всем нашим честным собранием! — воскликнула женщина, поднявшись со своего места, когда ей было позволено князем. — Вина за случившееся целиком и полностью лежит на Медоносовых, устроивших в этом не посаде, кстати, а казанянском авыле перевалочную базу для контрабанды запрещённых товаров и материалов прямиком в Казань!

— Это всё ложь! Я требую немедленного удовлетворения, — брызгая слюной, зарычал старик.

— Секундочку, старейшина Медоносов, — поморщившись, поднялся со своего места делегат от Морозовых. — Старейшина Пущина. Контрабанда с Казанью — это серьёзное обвинение. Не менее серьёзное, чем ничем не прикрытый геноцид внешнего поселения, в котором обвиняют ваш клан. Есть ли у вас доказательства?..

«Чего⁈» — только и мог думать в этот момент Демьян, глядя на всё разгорающуюся перепелку между старейшинами, которую теперь поддержали ещё и их союзники.

Понятное дело, что сам вопрос о боестолкновении между двумя московскими кланами где-то у бездны на куличках никто не поднимал. Это межклановое дело, хотя, если бы кто-то из этих двух готов был унизиться и просить помощи и защиты Совета кланов, тогда да, это дело непременно бы рассмотрели. Однако делегаты, не желая терять лицо, зашли с козырных карт, обвинив друг друга в не самых хороших поступках, которые напрямую касаются Совета.

Ибо уничтожение поселения простецов, которых город вроде как обязался защищать и в которых заинтересован именно московский клан, а значит, и сам Московский полис — это неслабый удар по репутации. В первую очередь среди посадчан, у которых и так мало доверия к гостям из полиса. И совсем другой вопрос — прямая контрабанда чего-то, что запрещено к передаче в ту же Казань. Тем более, если это, по сути, казанянский авыл, а не посад. Но подобный вопрос можно было вполне спокойно рассмотреть на обычном пленарном заседании. Да и…

— Что-то здесь не так… — пробормотал Ефимов, с прищуром осматривая сидящих вокруг кольцеобразного стола людей, многие из которых также явно не понимали сути происходящего. — Вопросов между Медоносовыми и Пущиными не было в разосланной повестке.

— Думаю, кто-то решил сыграть не по правилам, — бесстрастно произнёс Громов, глядя то на Князя, то на сидящего не так уж далеко от него представителя ОПА, и отложившая с началом заседания свою книжицу Уткина легонько кивнула, соглашаясь с ним.

«Огненный шар», фигурально выражаясь, мощно рванул примерно через полтора часа, когда, устав от криков и взаимных обвинений двух раздухарившихся старейшин, Совет общим голосованием постановил оштрафовать оба клана, и закрыть на этом дело. Именно тогда вдруг попросивший слово делегат от Оппортунистически-патриотического Альянса выкатил целую гору абсолютно абсурдных претензий к Бажовым.

А так как все они были исключительно материального характера и касались таких формулировок, как «недополученная прибыль», причём рассчитанная на годы вперёд, и «рейдерский перехват» производственных цепочек стратегически важной для полиса продукции, это действительно касалось Совета кланов. Если бы, как втайне надеялся на то Демьян, этот Юстас Олегович Сталин, представлявший ОПА, был идиотом и попытался апеллировать к чему-либо, связанному с кланами, отбиться было бы легче лёгкого. Но в ОПА, судя по всему, подобных кандидатов не имелось, да и всё заседание было заранее подстроено таким