Фантастика 2026-99 - Алексей Викторович Широков

ним приехали. Да и нехорошо для репутации гостей изводить… Но я ни на секунду не усомнился в возможности заинтересованных сторон пустить слух, который дойдёт уже до моих соклановцев, о том, что я якобы допустил в их отношении вопиющую несправедливость с тем же небоскрёбом. Особенно учитывая, что уже вся Москва знает, что нам, в общем-то, места в особняке катастрофически не хватает…

— Ты понимаешь, что назад дороги не будет, а за измену поплатятся вся твоя родня? — довольно грубо спросил я, не отрываясь от бумаги, на которой в это время выписывал свою общую концепци. так как умел.

Что, в общем-то, было не так уж важно, ибо по факту умные и обученные люди всё равно оформят и подпишут всё так, как следует.

Но с Зиновием я хотел окончательно договориться вот прямо сейчас. Получив подписанное согласие нового главы бывших Шнуровски, ибо по документам, подписанным его отцом, старшие братья парня пролетали ещё ну где-то полчаса, но вот затем могли начать возбухать.

— Я… понимаю… и выбора у меня всё равно нет, — ответил он, при этом внимательно следя за моими руками.

— Вот прочитай… — я передал ему лист бумаги, и парень на пару секунд завис, а затем злобно улыбнулся.

— Исходя из Московской Хартии, у меня есть три требования, — произнёс он и тут же замер, понимая, что ляпнул, — в смысле, просьбы.

— Да ты от страха совсем охренел, видимо, — я с усмешкой глянул в глаза Зиновия, но решил послушать, чего он хочет

— Ну, вещай.

— Можно перо? — попросил тот и принялся что-то быстро писать.

Прочитав, что он там накалякал, я вновь впился в него взглядом.

— Нет, ты точно охренел! — как реагировать на подобное, я не представлял.

— Да ладно… все мужики об этом мечтают! — А потом тяжело вздохнул. — От сердца, можно сказать отрываю. Но иначе уже мои не поймут, а ты добрый. Не обидишь. Печатей, к сожалению, у меня нету. Только личная… Хотя посмотри в верхнем правом ящике стола!

Когда я вынул нечто громоздкое и квадратное, Зиновий обрадовался.

— Засранец… Ей же… — пробормотал я.

— Тринадцать лет… — широко улыбаясь, ответил Шнуровски. — А по другим двум пунктам ты, судя по всему, вопросов не имеешь?

Поймав мой взгляд, он быстро поднял руки перед собой, словно натолкнулся на стену, и заверил меня:

— Естественно, всё, только когда она вырастет! — бывший Шнуровски усмехнулся. — Как и положено в…

— Заткнись уже. Да я даже не представлял, что у вас так всё хреново! — честно ответил я. — Давай-ка рассказывай, что с этими нехорошими людьми, и как вообще вы дошли до жизни такой… Но против прилюдной казни бывшего Совета Мастеров лично у меня возражений вообще нет. Только речь, как глава новой побочной ветви Шнуровски-Бажовых, напиши, заучи и сам рассказывать будешь об их прегрешениях. Потому как мне обиженные мстители из их многочисленного потомства нафиг не сдались!

— О… это я сделаю с удовольствием!

Глава 6

Сенаторум, зал собраний древней Клановой Думы, а ныне Совета Кланов якобы располагался на том же самом историческом месте, где Святогор Тимирязев, Ярослав Юшкин и Еремей Пожарский встретились после завершения очередного Великого Жора, опустошавшего эти земли, и договорились положить конец распрям и междоусобице, основав здесь будущий полис. Впрочем, официальная история не придерживалась этой красивой сказки, потому как умела задавать неудобные вопросы, ответить на которые древняя легенда не могла.

Так первая известная запись на греко-римском языке, так называемая «Летопись Конца Безвременья», повествующая о завершении Эпохи Легенд, говорит о многих местах, в том числе и о некой «Московике», как о «…местах-городищах невероятных, опасных и разуму человеческому недоступных…».

Составивший её некий Первожрец Тарквиний, вроде как нарушивший древне-шаманское табу и сумевший проникнуть в одно из этих таинственных поселений, описывал его жителей как «Αλλοi hominθρωpis», что значило «Другие люди». И говорил о них как о существах: «…Высоких и мудрых. Обо всём в нашем мире без шаманизма ведающих!» Из-за чего некоторые современные учёные даже выдвигали теории, что эти самые «Другие люди» являлись не кем иным, как предками современных Перевозчиков.

Из последующей же Эпохи Героев осталось куда больше письменных свидетельств, как в кланах Европы, так и тех, что проживали в Азии и на Дальнем востоке. Это время характеризует те полторы тысячи лет человеческой истории, когда в племенах повсеместно произошёл сдвиг от кочевого образа жизни к оседлому существованию. Появились первые чародейские и обычные посады, а за ними и первые настоящие полисы.

Так вот, там уже «Других Людях» упоминалось лишь изредка, а ближе к временам Святогора так и вовсе писали лишь о неких многочисленных «дикарях вида почти нет от роду ничего человеческого», которые обитали в «своих» полисах и считались крайне опасным племенем даже для чародеев. И это при том, что, по утверждениям многих источников, дикари эти жили без живицы в телах и были почти не подвластны духам, в отличие от обычных людей. Именно по этой причине чудовищами или одержимыми их не считали, хоть и проводили грань между собой и этими существами.

Именно такие странные и опасные товарищи жили почти тысячу лет назад, в том числе и в Древней Москве. И тут, если верить легендам, после Бесконечного Жора, который, естественно, как и любое такое масштабное событие, просто не мог исчезнуть бесследно, Святогор Тимирязев, прихватив двух своих старых друзей, соратников и собутыльников, отправляется прямиком на руины опустошённого монстрами полиса дикарей. Причём путь этой троице предстоял неблизкий, ибо давно уже было доказано, что сборное воинство чародейских кланов, лидером которого он в тот момент по праву являлся, стояло значительно южнее, у истока реки Дон.

Более того, в те времена, в отличие от Тимирязевева, Ярослав Юшкин и Еремей Пожарский были сами по себе могучими чародеями, возглавляли два незначительных как по размерам, так и по влиянию, клана, которые обрели значительную силу уже позже, спустя несколько поколений, обосновавшись в пределах Новой Москвы. А потому куда страннее легендарного договора, заключённого на руинах чужого города, хотя поговорить об этом можно было и в первой попавшейся штабной палатке, выглядит то, что с решением жить и строиться в пределах Древней Москвы безоговорочно согласились все остальные чародейские кланы, входившие в сборное воинство под рукой Тимирязева.

Впрочем, тот факт, что нынешний Сенаторум, разместившийся на нулевом этаже Кремлёвского Монолита,