Фантастика 2026-99 - Алексей Викторович Широков

также другие объединения кудесников начали активно вмешиваться в обширный и приносящий огромный доход непрофильный бизнес Шнуровски. Да и Княжеский Стол проявлял недовольство «цветнобульварскими», которые вследствие своего статуса гильдии не платили подоходный налог за свою нецелевую деятельность, а прямые обязанности как боевиков-чародеев выполняли в минимальных допустимых объемах. Да и то миссиями и прочими чародейскими задачами занималось так называемое Второе крыло. То есть группа бесклановых чародеев, принятая в гильдию только для того, чтобы работать на Шнуровски.

Вот и получалось, что нужно либо двигаться выше, то есть получать наконец статус клана, либо возвращаться в состояние цеха. Второе было уже неприемлемо, ведь за последнее время предки Зиновия привыкли работать на себя, а не на городскую казну, как то делают обычные кудесники. Сохранять же текущее положение вещей так же вряд ли бы получилось долго. А для создания нового клана в Московском полисе требовалось как признание со стороны князя, так и хотя бы четыре уже существующих, а ещё желательно великих клана, которые поддержат это притязание.

Так, например, пришедшим примерно в то же время в Москву Бажовым последнее было не нужно. Их и так признавали все, кто когда-либо получал люлей от Зеленоглазых бестий. Князь же был только рад тому, что такой мощный раздражитель, существовавший в зоне влияния полиса чуть ли не с момента его основания, наконец-то влился в славный город. С Шнуровски же, не обладавшими такой «дурной» в понимании москвичей славой, всё было намного сложнее.

С князем и его Столом в итоге получилось договориться, банально дав им долю в предстоящей светофицации полиса, и вопрос был не в будущем создании брильянтовых дорог и колонн дневного освещения для нижних уровней. А в тридцати трёх процентах денежных отчислений за любой проданный Шнуровски тогда ещё недавно изобретённый «светляк», как в Москве, так и в других полисах и поселениях. А это — много… Очень много денег.

С несколькими кланами же, а точнее, со Снеговыми, Юрьевыми, Потаповыми и Медными, договорились буквально накануне уничтожения моих родственников. Точнее, насколько узнал Зиновий у некоего источника, поступило предложение профинансировать неназванный проект, за что эти пусть и древние, но малые кланы проголосуют за Шнуровски в Совете. Так, собственно, и случилось, а, можно сказать, на следующий день после голосования состоялось нападение на Бажовых.

— То есть ты хочешь сказать, — я ещё раз посмотрел на ну очень интересный документ, изъятый из архива бывшего главы рыжих. — Что твой клан, по сути, профинансировал уничтожение моего? А затем ещё и присвоил себе наш небоскрёб.

Я вперился взглядом во вновь побледневшего и заёрзавшего на стуле парня.

— Нет… — он, совершенно не обращая на манеры, вытер вспотевший лоб рукавом и попытался объясниться. — В смысле, мы правда не знаем… Ну как минимум я, о том, на что пошли те деньги! Из тех, кто договаривался, даже среди старейшин никого уже не осталось. А в архивах… ну, ты сам видишь. Да и в дневниках я читал только о том, что мы заплатили и много, потому как таким людям не отказывают, а мы действительно хотели признания кланом.

— Так какие это, собственно, люди? — поинтересовался я, чисто для морального эффекта постучав пальцем по документу, который только что держал в руках и положил на стол, ведь сидел я сейчас не как гость, а в бывшем кресле хозяина. — Так кто это, по-твоему? Тот же кто «гарантировал», что мой небоскрёб точно станет вашим?

— Нет, — помотал головой Зиновий. — Это не прошлый князь. Точнее, не его люди из Стола. Я думаю, это был глава Семицветья.

— Вот как, — скептически посмотрел я на парня. — Чуть что, вали на Семицветье? Уничтоженная организация оправдываться не будет?

— Нет! Ну, в смысле… — замялся Зиновий, затем решительно посмотрел мне прямо в глаза. — Я не знаю, что это было и зачем им нужны были деньги. Но почти уверен, что без Семецветья не обошлось. Только они в то время имели власть надавить на малые, но древние кланы.

— А те же Морозовы, например, не могли? — поинтересовался я, с прищуром глядя на парня.

— А Морозовы-то здесь каким боком? — неожиданно для меня удивился Шнуровски. — Но, даже если ты прав, какой им смысл был уничтожать вас, своих ближайших союзников?

— Поясни, — я пришел в замешательство, но быстро взял себя в руки.

— Ну… Морозовы, Кадарины и примкнувшие к ним Бажовы были основной оппозицией в противостоянии прошлого князя и его лоялистов в очередной попытке поставить кланы под руку Кремля, — произнёс, покачав головой, Шнуровски. — Вы, конечно, как новички в Москве не обладали политическим весом, но Зеленоглазых бестий боялись! К тому же все ортодоксы. И вы, естественно, не хотели, только-только влившись в полис, превратиться в слуг князя. А ты что? Не знал? Ты не поверишь, как все удивились, когда тебя признали Бажовым, ведь ты учишься в Тимирязевке, а не в Морозовке!

— Допустим, я не выбирал, куда мне поступать, — выдал я в очередной раз, внутренне охреневая. — Точнее, выбор у меня был, либо в Тимирязевку, либо в тюрьму. Но последнее — вряд ли. Отправили бы скорее на каторгу, куда-нить на ярославско-костромское направление валить лес с бедовыми на опушке Запретной зоны. И там я бы за месяцок-другой просто кончился. А то и на этапе могли бы вальнуть по-тихому и вместе с выгребной ямой прикопать. Так что я с пиджаками особо не спорил и соглашался на любые предложенные ими аттракционы.

— Пиджаки? — мотнул головой и непонимающе посмотрел на меня парень. — Аттракционы?

— Меня из застенков жандармерии агенты «шипов» вытащили, — ответил я, не вдаваясь в подробности, — а этих ребят на жаргоне Дна пиджаками кличут. Они же форму-то не носят, в гражданском ходят, да к тому же всегда однотипную и с иголочки. Ну а аттракционы… Скажи, ты в курсе, сколько вообще в Москве летунов «Сапсан-412» не просто произведено, но и введено в эксплуатацию. Вот… а я, как появилась возможность…

— Знаю, конечно, — фыркнул, перебив меня Шнуровски, — пять штук. Ещё десять находятся здесь в небоскрёбе на консервации, потому ка покупателей на них просто нету, дорогое слишком… Что? Чего ты так смотришь?

— Да так… — я недоверчиво покачал головой. — Пытаюсь понять, что они у нас в небоскрёбе делают. Они же производства Калёмовской…

— Хранятся, конечно,