Деньги не пахнут 12 - Константин Владимирович Ежов

на человечество с высоты, эта система позволяла отслеживать местоположение каждого пользователя в режиме реального времени. Проблема заключалась в том, что эта функция использовалась в целях, не имеющих никакого отношения к обслуживанию клиентов.

Движимые любопытством, сотрудники тайно следили за передвижениями знаменитостей, отслеживали местонахождение критически настроенных журналистов или топ-менеджеров конкурирующих фирм. И каким бы скверным это ни было… выяснилось, что это была лишь верхушка айсберга. Одно за другим взрывались откровения, от которых стыла кровь.

«Уберс» пытается подавить прессу: «Напишешь критическую статью — мы тебя тоже уничтожим».

Персональные данные пятидесяти тысяч пользователей раскрыты… «Уберс» девять месяцев игнорирует законодательное требование об уведомлении.

Тысячи фиктивных заказов поездок в приложениях конкурентов… «Саботаж — тоже стратегия».

Угрозы журналистам, сокрытие взломов, организация диверсионных кампаний против конкурентов — сколько ни копай, на поверхность всплывали одни лишь истории ужасов. И всё же рост «Уберса» не показывал ни малейших признаков замедления. Люди критиковали компанию на словах, но в действительности никто не удалял приложение. Слишком удобно.

Точно так же инвесторы публично качали головами, осуждая поведение «Уберса», — но когда дело доходило до подписания инвестиционных контрактов, не колебались ни секунды. Темпы роста компании были безумными. Однако, как бы далеко ни заходило это безумие, подобное поведение не могло терпеться вечно. В две тысячи семнадцатом году, когда разоблачения достигли критической массы, инвесторы наконец обнажили мечи и насильственно свергли генерального директора. Несколько лет спустя утечка «файлов Уберса» спровоцировала очередной грандиозный скандал.

Но всё это было в далёком будущем. Мне нужно было перенести это будущее в настоящий момент. Однако здесь крылась одна небольшая проблема.

«У меня нет никаких доказательств.»

Это было вполне естественно. Вся информация, которой я располагал, была взята из будущих разоблачений, которые на тот момент ещё не были опубликованы. Я знал, какие газеты опубликуют какие сенсационные материалы и на основе каких докладов осведомителей. Но неужели они выпустят эти статьи раньше срока только потому, что я попрошу их об этом?

«Разумеется, нет.»

И всё же, на всякий случай, я решил сделать ход. Я обратился в Bloomberg, The New York Times и The Washington Post, чтобы прощупать почву — не ведут ли они расследований, связанных с «Уберсом». Их ответ оказался именно таким, каким я и ожидал.

— По вопросам, находящимся в стадии расследования, мы не вправе раскрывать абсолютно ничего.

Они отказались даже подтвердить сам факт того, что расследование в отношении «Уберса» ведётся. И само собой, никак не прокомментировали возможные сроки публикации.

— Все материалы расследований проходят строгую проверку перед публикацией. Это стандартная политика. Мы также просим вас не расценивать данный ответ как подтверждение того, что мы расследуем деятельность «Уберса».

За такой железной стеной у меня не было ни малейшего шанса быть услышанным.

«Если я правильно помню, на это уйдёт не меньше месяца…»

Если память меня не подводила, эти статьи должны были выйти в промежутке от одного до шести месяцев. Но я не намеревался ждать так долго. И хотел, чтобы все разоблачения прогремели в течение этого же месяца. Потому мог бы сам выйти в поле и собрать доказательства. Как в случае с Theranos — нанять частных детективов, чтобы отслеживать сотрудников одного за другим, копаться в их прошлом, устанавливать контакт и убеждать их, тем самым создавая осведомителей собственными руками. Но это тоже потребовало бы немало времени.

«Надавить на прессу будет быстрее, не правда ли?»

Это не должно было оказаться слишком сложным. Я был узнаваемым именем в этой индустрии. А пресса всегда слаба перед знаменитостями. Иными словами, у меня был козырь, который я мог разыграть именно благодаря своей известности. Потому немедленно отдал Николь распоряжение.

— Готовь эфир.

* * *

Снова стоял под привычным светом студийных ламп, чьё тепло едва ощутимо касалось кожи. Как всегда, напротив меня сидел Масаёси Сон. До сих пор мы неизменно полемизировали на макротемы вроде «куда вложить сто миллиардов — в технологии или здравоохранение?» Но сегодня намеревался направить разговор в несколько иное русло.

«Начну с „Уберса“.»

И медленно открыл рот.

— Технологическая индустрия сейчас буквально тонет в деньгах. И чем больше денег вливается, тем сильнее люди теряют чувствительность к риску. Иными словами, создаётся идеальная среда для морального разложения. Самый показательный пример тому — «Уберс».

В этот момент, при упоминании «Уберса» Масаёси открыто нахмурился.

— Вы снова уводите разговор в сторону. С чего вдруг «Уберс»?

— Потому что это наиболее наглядный пример нынешнего состояния технологической индустрии. Культура, убеждённая в том, что «ради роста законами и этикой можно пренебречь», — разве это не и есть определение морального разложения? И при этом вы открыто заявляете о готовности финансировать эту культуру.

— Я никогда не инвестировал в «Уберс». Это не имеет никакого отношения к Фонду визионеров.

Это было правдой. Масаёси не вкладывался в «Уберс». Так что строго говоря, привлекать его к ответственности за «Уберс» было несправедливо. Но какое это имело значение?

— Значит ли это, что вы никогда не будете инвестировать в них в будущем?

Масаёси не нашёлся что ответить. Да и разумеется, не мог. «Уберс» по-прежнему оставался самой привлекательной акцией роста в технологической индустрии. Само собой, он должен был планировать включить компанию в свой портфель.

— Если вы говорите, что никогда в жизни не вложите в «Уберс» ни доллара — что ж, тогда это действительно вас не касается. Но если хотя бы один доллар из ста миллиардов, которые вы привлекаете, в итоге окажется в «Уберсе» — вы не просто терпите их культуру. Вы активно её питаете.

— Что за абсурдная логика!

Масаёси наконец утратил самообладание и повысил голос, бросившись в контратаку.

— Вы говорите о моральном разложении, но разве это исключительно проблема технологий? Неужели вы думаете, что в здравоохранении всё иначе? Не говорите мне, что вы уже забыли о катастрофе Theranos!

Это была атака, которую полностью предвидел. Потому спокойно кивнул в ответ.

— Как я мог забыть? Более того — благодарю вас за то, что привели идеальный пример. Именно потому и убеждён, что Theranos — это единственный наиболее показательный случай, доказывающий мою правоту.

— Что вы имеете в виду?

— Единственная причина, по которой Theranos вела себя именно так, заключалась в том, что компания пыталась управлять медицинским бизнесом по законам технологического. Проблема в том, что они в точности следовали логике мира технологий.

Почему Холмс продолжала нагромождать ложь, которую неизбежно должны были разоблачить? Потому что подобный подход в мире технологий