Деньги не пахнут 12 - Константин Владимирович Ежов

На первый взгляд это звучало убедительно. Даже слишком. Но журналисты не отступали.

«У вас есть объективные доказательства, что уровень преступности вырос именно из-за этой политики?»

Секунда тишины. Лёгкое потрескивание микрофона.

«Нет. Но разве не очевидно, если включить здравый смысл?»

Это было всего лишь мнение. Ни цифр, ни отчётов, ни свидетельств. И именно в этот момент принц снова почувствовал это.

«Что-то не так…»

В истории с Theranos Сергей Платонов действовал безупречно — сначала данные, доказательства, показания инсайдеров. И только потом удар. Здесь же он будто шёл вслепую. Но это ощущение длилось недолго. Не прошло и двух часов, как экраны вспыхнули срочными новостями.

«Срочное сообщение Reuters: „После введения наличных платежей уровень преступлений, связанных с Ubers, вырос в десять раз“.»

Данные бразильской полиции, опубликованные Reuters, подтверждали слова Сергея Платонова. То, что казалось голословным предположением, внезапно обрело вес, холодную и неоспоримую тяжесть фактов. И в статье было ещё кое-что. Нечто куда более разрушительное.

«После тех инцидентов в прошлом году водители выходили на протесты, требуя элементарных мер безопасности. Но штаб-квартира Ubers лишь отмахнулась, заявив: „Система наличных уже доказала свою безопасность“. Более того, руководитель бразильского филиала позволил себе заметить, что водители „слишком эмоциональны“.»

Эти строки пахли холодным равнодушием — таким же сухим, как воздух в кондиционированных офисах, где решения принимаются вдали от шума улиц и криков людей.

Компания не просто проигнорировала опасность — она закрыла на неё глаза. Деньги от наличных потоков ослепили руководство, и водителей, словно расходный материал, отправляли в районы, где каждый поворот мог стать последним. Их отчаянные просьбы растворялись в корпоративных отчётах, не оставляя ни следа.

И тогда общественное мнение взорвалось.

— Люди умирают, а компания думает только о прибыли⁈

— Назвать убийства «эмоциональной реакцией»… это уже за гранью. Это безумие.

— Если они знали о росте преступности и ничего не сделали — это соучастие.

— Перехожу на Ride. Пора пользоваться сервисом с совестью.

Гнев рос, как пожар в сухом лесу — стремительно, с треском, пожирая всё на своём пути. Бойкот, который ещё недавно тлел, вспыхнул с новой силой. И именно в этот момент Сергей Платонов снова вышел на связь.

«Вы уже видели, что происходит? Я решил напомнить о себе… возможно, пришло время подумать о страховке. Никогда не знаешь, когда грянет беда.»

В его голосе слышалась мягкость, но за ней пряталось лезвие. Принц, однако, остался невозмутим. Его пальцы спокойно скользнули по гладкой поверхности стола, прохладной и идеально отполированной.

— Называть это катастрофой — явное преувеличение.

Да, общество кипело. Но…

— Общественное мнение и мнение инвесторов — не одно и то же. Люди могут кричать о бойкоте, но инвесторов интересует только рост. В статье о наличных они увидят не «преступность выросла в десять раз», а «использование сервиса в развивающихся странах выросло в пятнадцать раз».

«То есть вы считаете, что это не проблема, потому что приток клиентов из развивающихся стран перекрывает отток из-за бойкота?»

— Это звучит жёстко, но разве не так мыслят инвесторы?

Сергей Платонов не стал спорить. Лишь едва заметно улыбнулся — так, что это ощущалось даже через расстояние, словно лёгкий холодок по коже.

«Похоже, я ещё не всё вам показал. В следующий раз свяжусь с вами снова.»

Связь оборвалась.

* * *

Я медленно убрал телефон от уха и тихо выдохнул, чувствуя, как напряжение покидает плечи.

— Фух…

Вот так и устроен этот мир. Можно сколько угодно предупреждать, говорить спокойно, почти заботливо — тебя не услышат. Можно размахивать дымом перед глазами и твердить, что за ним скрывается настоящий пожар… но тот, кто не хочет покупать страховку, никогда не поверит на слово. Значит, остаётся только одно — показать пламя.

К счастью, у меня всё ещё было достаточно козырей. Вопрос заключался лишь в том, какую карту разыграть следующей. В случае с Ubers вариантов было так много, что выбор становился почти мучительным. Но в такие моменты всегда есть один особенно надёжный способ.

Тихий звук — почти музыкальный. Клаттер… По столу, отбрасывая мягкие отблески света, прокатился игральный кубик. Не обычный. Этот был создан специально для Ubers. Привычные шесть граней показались бы слишком скучными — поэтому здесь их было тринадцать. Но дело было не только в количестве.

Кубик был выточен вручную мастером высочайшего уровня. Глубокий чёрный блеск итальянского эбена словно поглощал свет, а тонкие серебряные вставки мерцали, как холодные искры. Каждая цифра была выгравирована с ювелирной точностью, а рёбра оплетены изящной филигранью из чистого золота, тёплой на вид, почти живой.

Он остановился. И в этот самый момент на верхней грани застыло число:

«12»

Я усмехнулся, проводя пальцем по гладкой поверхности дерева, ощущая лёгкую шероховатость резьбы.

— Что ж… не самый плохой вариант.

Потому не стал тянуть время. Эфир вспыхнул холодным светом софитов, в наушнике тихо потрескивала связь, а где-то за стеклом оператор лениво постукивал пальцами по столу. И вдохнул глубже — в воздухе чувствовался запах пыли, нагретого пластика и лёгкой нервозности — и спокойно объявил:

— Я выбираю номер двенадцать из подготовленных разоблачений.

Пауза. Тишина натянулась, как струна.

— Ubers относится к своим водителям как к расходному материалу. Насколько мне известно, генеральный директор не собирается ни сотрудничать с ними, ни развиваться вместе — более того, он позволял себе откровенно оскорбительные высказывания прямо им в лицо.

На первый взгляд — пустое обвинение. Даже рискованное. Если бы глава компании вышел с уверенным заявлением и опроверг это, удар мог обернуться против меня. Но… Просто уже знал, чем всё продолжится.

«Глава Ubers: „Водители разоряются? Это не моя проблема“ — запись с оскорблениями»

На следующий день всё произошло именно так. Сухой, почти ледяной заголовок от Bloomberg разлетелся по экранам. В статье была запись — настоящая, чёткая, без искажений. Разговор между водителем Ubers и генеральным директором. Голос водителя дрожал. В нём слышалась усталость, надлом, отчаяние человека, которого загнали в угол:

— Я на грани банкротства из-за новых тарифов… мои доходы упали почти вдвое…

Ответ прозвучал с ленивым, презрительным смешком, будто речь шла о чём-то незначительном:

«Чушь! Почему ты обвиняешь меня в том, что сам разрушил свою жизнь? В этом мире полно людей, которые умеют только перекладывать вину на других.»

Даже в обычное время такие слова вызвали бы бурю. Но сейчас… Когда новостные ленты уже были пропитаны сообщениями об убитых водителях, о крови на сиденьях