Деньги не пахнут 12 - Константин Владимирович Ежов

Утро принесло ответ. Ленты новостей взорвались, словно кто-то поджёг пороховой склад:

«Заявления Сергея Платонова подтверждены… убийства водителей Ubers в Бразилии и Мексике»

«Шесть погибших в Мехико, четыре в Сан-Паулу… следы организованного давления»

Вот она — сила публичной фигуры. Достаточно одного слова, брошенного в нужный момент — и мир сам начинает копать, проверять, вытаскивать правду наружу. Неважно, верили ли ему журналисты. Скорее всего, нет. Многие из них, наоборот, ждали возможности поймать его на ошибке, разоблачить, уничтожить.

Но это не имело значения. Главное — они начали искать. А значит — сделали всё за него. Он медленно поднял взгляд. Это было только начало. Впереди оставалось ещё многое.

* * *

Тем временем нашёлся человек, который следил за каждым движением Сергея Платонова с почти болезненной внимательностью. Это был не кто иной, как наследный принц Саудовской Аравии Фахид бин Салман.

В его голове снова и снова прокручивался их последний разговор — будто заевшая пластинка, скрипящая и не дающая покоя.

— В течение месяца Ubers тряхнёт так, что люди начнут всерьёз сомневаться в самом его существовании.

— На Востоке говорят: «Лучше один раз увидеть, чем сто раз услышать». Если вы не готовы поверить моим словам, остаётся лишь одно — увидеть всё своими глазами.

Эти слова не были просто предупреждением. В них звучала холодная, расчётливая угроза. Если принц не вложится в фонд Сергея Платонова, тот, по сути, обещал довести Ubers до самого края.

Но принц не мог склонить голову.

Вложение в фонд означало бы признание поражения. Это значило бы признать, что сорок пять миллиардов долларов, вложенные в Масаёси Сона, были ошибкой, что решение Саудовской Аравии оказалось неверным. Здесь речь шла уже не о личной гордости — на кону стояла честь целой страны, тяжёлая, как раскалённый металл в ладонях.

И пока у него оставался хоть малейший выход, он не собирался идти на это.

«Какой ход он сделает на этот раз…?»

Принц погрузился в раздумья. В тишине кабинета едва слышно гудели кондиционеры, а тяжёлый запах дорогого дерева и кожи словно давил на виски.

«Он попытается раскачать общественное мнение, взбудоражить толпу».

Это было почти очевидно. И всё же… что-то не складывалось.

«Разве это сработает против Ubers?»

Компания была частной. Даже если общественное мнение обратится против неё, люди не могли просто взять и избавиться от её акций — у них их попросту не было. Да, доли можно было продать, но основные инвесторы — венчурные фонды и крупные институционалы — думали лишь о прибыли. Пока компания росла и приносила деньги, никакой шум в прессе не заставил бы их отступить.

Иначе говоря, главный козырь Сергея Платонова — эта его излюбленная «война общественного мнения» — на этот раз не должен был сработать.

«Тогда зачем он вообще это затеял…?»

Мысли путались, как песок под порывами ветра в пустыне. Принц не мог до конца разгадать намерения противника, но понимал одно — действовать нужно уже сейчас.

Он связался со всеми медиа, находившимися под влиянием Саудовской Аравии. Даже в Америке, где свобода прессы считалась почти священной, деньги всё равно умели шептать громче любых принципов. И были издания, которые прислушивались к этому шёпоту.

План был прост — создать встречные нарративы, сдержать наступление, перехватить инициативу. Когда всё было готово, напряжение повисло в воздухе, как перед грозой — тяжёлое, электрическое, заставляющее кожу покалывать. И вот, наконец, Сергей Платонов сделал свой ход.

«В некоторых городах таксомоторный бизнес контролируется мафией. Эти люди постоянно нападают на водителей Ubers — разбивают их машины, избивают их. Эти инциденты не прекращаются.»

И только тогда наследный принц понял, что именно задумал Сергей Платонов.

— Это не пропаганда… это разоблачение!

Голос Сергея Платонова прозвучал резко, будто хлёсткий удар плетью, разрезавший вязкую тишину студии. В воздухе пахло нагретой техникой, пластиком и лёгким озоном от прожекторов, а где-то за кадром тихо жужжали камеры.

Он действовал по знакомой схеме — так же, как когда-то с Theranos и Valiant. Не шум, не пустые обвинения, а методичное вскрытие гнили, спрятанной под блестящей оболочкой. Он собирался уничтожить Ubers, вытащив наружу то, что те пытались скрыть. Но именно это и вызывало главный вопрос.

— У Ubers вообще есть подобная… смертельная уязвимость?

— Насколько нам известно — нет, Ваше Высочество.

Ответ прозвучал спокойно, почти сухо. Его дал чиновник из Фонда публичных инвестиций — человек, курировавший вложения в Ubers. Перед тем как вложить колоссальные 38 миллиардов долларов, они проверили компанию вдоль и поперёк. Если бы там скрывалась серьёзная коррупция, сделка бы просто не состоялась.

Чиновник слегка поправил воротник, будто ему стало душно, и продолжил:

— Лично я считаю, что это не разоблачение, а скорее медийная атака. История с убийством водителя в Бразилии — это просто шокирующая приманка. Привязать это напрямую к Ubers довольно сложно.

В его голосе слышалась уверенность, но за ней пряталась осторожность.

— В Бразилии и Мексике и без того высокий уровень насилия. Эти водители погибли не потому, что работали на Ubers… им просто не повезло оказаться не в том месте.

Он сделал паузу, словно подбирая слова, и добавил:

— К тому же он даже не разобрался в вопросе. Говорит, что «такси контролирует мафия», но это не совсем так. Речь идёт о давлении со стороны местных профсоюзов. Их называют «мафией» скорее в переносном смысле.

Слова звучали логично. Слишком логично. И всё же…

«Сергей Платонов… допускает такие огрехи?»

Это не вязалось с тем человеком, которого знал принц. Слишком небрежно. Слишком поверхностно. Как будто за этим стояло нечто большее. Тревога вернулась — тихая, но настойчивая, как зуд под кожей. Он не стал медлить. Через подконтрольные медиа началась контратака. Статьи выходили одна за другой, словно тщательно выстроенный поток.

«В этих регионах уровень преступности всегда был высоким. Перекладывать вину на Ubers — явное преувеличение.»

Но Сергей Платонов не дрогнул. Он отвечал спокойно, почти холодно, будто заранее знал все вопросы.

«Нет, эти преступления напрямую связаны с Ubers. Их число резко выросло после введения наличных платежей.»

«Раньше Ubers работал только с банковскими картами. Но в прошлом году в развивающихся странах они добавили наличные из-за низкого уровня использования карт.»

«Подумайте сами — транзакции по карте легко отследить, поэтому серьёзные преступления вроде убийств случаются реже. А что происходит, когда в дело вступают наличные?»

«Они буквально отправляют водителей с деньгами в карманах в опасные районы. Это всё равно что