Смерть зимы - Влада Ольховская

квартала, особенно после смерти матери. Чувствовалось, что он рвется отомстить за нее, но отомстить с умом, не впадая в ярость и не обвиняя всех подряд. Правда, об этом Сеун мог лишь догадываться. Напрямую Шин ничего не сказал бы ему, он блестяще копировал холодную скрытность отца.

– Снаружи буря вступила в полную силу, – отчитался он. – Наш квартал изолирован, система жизнеобеспечения работает безупречно, посторонних приборов мы тоже не нашли. Нам пока ничто не угрожает.

Сеун наблюдал за их врагом достаточно, чтобы понять: существо порой использует оружие, которое невозможно обнаружить до последнего. Но и обсуждать такое нет смысла, поэтому он спросил:

– Ты узнавал прогноз по этой буре?

– Да. Ученые из квартала конструкторов считают, что это новая череда после затишья. Вьюги будут долгими, на несколько дней.

– Понятно… Как дела в квартале конструкторов в целом?

Сеун произнес это непринужденно, да и в целом вопрос был уместен. Он ни в чем не ошибся, но сын все равно не спешил ему отвечать. Он смерил Сеуна долгим, слишком взрослым для его возраста взглядом.

Поддаваться этому Сеун не собирался, не хватало еще нервничать перед собственным ребенком… сколько бы лет этому ребенку ни исполнилось.

Шин и сам понимал, чем все закончится, он все-таки ответил:

– Ты можешь идти. Мы не осудим тебя.

И тут бы Сеуну хоть ненадолго смутиться, не понять, о чем речь – и он хотел бы не понять! Но понял сразу, и это тоже говорило о многом.

– Неужели? – спросил он. Больше ничего произнести невозмутимо не получилось бы.

– Ты связываешь это со смертью мамы, – печально улыбнулся Шин. – Но я… Мы знали о вашей жизни больше, чем ты думаешь. Она встречалась с человеком из квартала медиков, ты знал? Давно.

– Мне незачем такое знать.

– А мы выяснили… И мне, честно скажу, было непросто принять твое намеренное незнание тогда. Но когда мама умерла, это стало тебе лучшей защитой. Она не любила тебя настолько, чтобы убить себя.

– Это не имеет значения. Мы оба действовали так, как предполагал наш союз.

– Да, но теперь союза нет. Не пойми меня неправильно, я ненавижу того, кто виновен в ее смерти, и я убью его, если у меня будет хоть один шанс! Но я знаю, что это не ты и не Криста Хейнман.

– Не все это поймут.

– Верно, не все, – кивнул Шин. – Но разве тебе нужно одобрение всех? Я и Сун это понимаем. Младшие… Им разобраться будет сложнее, хотя это тоже важно.

– Я уважаю ваше мнение, но не только оно определяет будущее нашего квартала.

– Как будто я не знаю, что у нас традиции сильнее, чем хотелось бы! Но клан матери не обвиняет тебя. Да и другие тоже… Послушай, сейчас, когда все стало таким сложным, когда на горизонте вражда… Разве не превратится наш союз с конструкторами из проблемы в преимущество?

– Это сложно предугадать.

– А твою жизнь предугадать легко? Она проходит, пока ты выжидаешь. Или тебе дали вторую, но ты скрыл это от нас?

– Возможно, будет проще, если я передам правление тебе…

– Э, нет! – замахал руками Шин. – Ни в коем случае! Помогать я готов, но принять… Мир меняется давно, а в последние дни он и вовсе перевернулся. Я думаю, тебя останавливают не обстоятельства. Тебя останавливаешь ты сам. Даже кланы примут твой союз с ней – если, конечно, у вас наследников не будет! Но они вряд ли появятся, ты уже старый…

– Вероятно, я сейчас сокращу и число существующих наследников, – ледяным тоном предупредил Сеун.

Шин смиренно отступил, но взгляд, направленный на отца, оставался смеющимся, хитрым, совсем как в детстве… Сын не врал ему. Возможно, он просто первым понял то, что старшему поколению дается куда сложнее.

Им придется меняться, нравится им это или нет. А если так, почему бы не взять перемены в свои руки?

Сеун не направился в соседний квартал сразу же – много чести для сопляка, решит, что его советы определяют решения правителя! И все равно он пошел тем же вечером. Вроде как неспешно, между делом, и вместе с тем зная: назад он уже не повернет, не сможет просто.

На границе кварталов стояли его люди. Их он стесняться не собирался, да и отчитываться перед ними тоже. Сеун собирался просто пройти мимо, когда один из воинов вдруг обратился к нему:

– Простите, Ветер Сеун… Намечается какое-то собрание? Чужаков нам тоже пропустить или они не приглашены?

– Что? – насторожился Сеун. – Какое еще собрание?

– Просто… Вы здесь, и Ветер Санна пришла, поэтому я сделал такой вывод. Прошу простить меня за то, что лезу не в свое дело.

– Ветер Санна тоже здесь? Когда она пришла?

– Около часа назад.

– И вы ее пропустили?!

Воины удивленно переглянулись, они явно не ожидали такого гнева с его стороны.

– Да… а как мы могли запретить что-то Ветру? Ветер Криста ни о чем таком не предупреждала.

Сеун уже и сам понял, что позволил себе лишнего. Но как иначе? Он давно видел: Санна не в себе, она много дней живет одной лишь ненавистью, до добра это не доведет. Изначально она винила в своих бедах только чужаков, однако потом ее злоба распространилась и на тех, кого она сочла их главными союзниками.

И на первом месте в ее личном черном списке стояло имя Кристы, она и не скрывала ничего. Почему сама Криста этого не учла? Решила, что адекватность победит? Напрасно, все-таки недостаток опыта ее подводит…

Санна явилась сюда час назад и до сих пор не ушла. За это время могло произойти что угодно, но Сеун запретил себе думать об этом.

– Вы видели, куда она направилась? – уточнил он.

Дежурный указал на лестницу, ведущую на этаж приемов. Конечно, куда же еще! Но о чем они с Кристой могут говорить час? Сеун пока позволял себе верить, что они всего лишь говорят.

Задерживаться возле дежурных он больше не собирался, он направился следом за Санной. Добравшись до нужного этажа, Сеун прислушался, пытаясь уловить голоса, понять, продолжается ли еще беседа. Но голосов не было, да и шагов тоже… Этаж затих, он и вовсе казался опустевшим.

Сеун прошел прямо в зал для встреч, уже не пытаясь никого позвать. Ему нужно было как можно скорее увидеть, что произошло, даже если это выглядело откровенным нарушением этикета. Шин прав, мир меняется, и какое значение имеет теперь соблюдение норм по сравнению с потерей?

Он пытался подготовиться ко всему, найти в себе силы принять это… И вдруг понял, что перестарался. В зале не было ни крови, ни трупов, ни неведомых тварей – хотя после недавних событий это стало