Совиное гнездо - Камилла Лысенко

– Кем? – улыбнулась девушка.

– Ну… бандитом. Настоящим. Кривая дорожка, все дела. Деньги лопатой греб с двенадцати лет. Мне же что? Зашел в магазин в масочке, деньги взял, память о себе стер. Очень полезная Возможность у меня. Никто даже не понимает, что их ограбили. Главное, чтоб камер не было, на них Возможность не работает. Знаешь, как жил! В люксах жил, в «габаны» одевался.

– А что же ты сейчас столы протираешь?

– Грубо, – обиделся Ластик, но милостиво махнул рукой. – Но, по сути, верно. Понимаешь, я нарвался на одну группу. И, как назло, у них главный оказался альтчеловеком. Кредитором его зовут. Он умеет обязывать к сделке. То есть один раз ты ему навредил, а он тебя под козырек берет, и дальше ты ему служишь. Я тогда работал в районе Киевской. Кто же знал, что у него там точка? Короче, грабанул я не туда, а слинять не успел. Он сразу все просек и обязал меня. Мелкий я был. Разорвать с ним договор ты не можешь: если не исполнишь условия, лишишься Возможности. Хотя если он не исполнит, тоже лишится. А он так ловко все провернул, что обязан оказался только я. А он вроде как может меня отпустить, а может и не отпустить вовсе. Он жуткие вещи делать заставлял. Даже рассказывать не буду. В результате меня Кара вытащила. Случайно. Просто приказала ему… Ну, как она умеет. И они с Анной меня к себе забрали. Договор такой: я живу и работаю тут, Кара меня защищает своей Возможностью от всякой преступной мрази, а я взамен скрываю «Гнездо» от левых людей и обещаю больше сквозь законы не ходить. Такая история. В общем, Каре я многим обязан. Да им с Анной полстраны должны, если уж по-честному. Хотя, конечно, прежних деньжат жаль иногда.

Он замолчал, ковыряя ногтем полировку стола. Саша, равно удивленная и откровенностью, и историей, несколько секунд бездумно наблюдала за ним, а потом спросила:

– А как ты вообще стал грабежами заниматься в двенадцать лет? Почему? А родители?

Ластик поднял голову и уставился в стену. Глаза его стали злыми, отчаянными.

– Нет меня у родителей, – ровно сказал он. – У некоторых родителей нет, а у меня… Меня нет. Я себя стер у них в памяти. Случайно. А восстанавливать я не могу.

Он опять замолчал. Саша, вспыхнув, попыталась было извиниться, но Ластик покачал головой:

– Дело прошлое, – он поднялся, снова направляясь к столам, но все же добавил уже на ходу: – Страшнее всего было, когда мать игрушки выносила в мусор. Стоит и смотрит на них, будто вспомнить пытается. А я рядом реву. А она оборачивается и говорит мне: «Мальчик, где твоя мама?» И позвонила в милицию. Детдом, психушка, все такое. Но оттуда я быстро слинял.

Матвей вернулся к натиранию столов с таким рвением, будто участвовал в чемпионате. Саша пыталась придумать, что ему сказать; но от этой горькой необходимости ее спасла Кара, вернувшаяся с перекура. В ее руках оказалась какая-то коробка, из которой торчали трубочки плакатов.

– Белтайн! – радостно объявила она, шлепая коробку на барную стойку. – Надеюсь, сударыня, у Вас нет планов на первое мая?

– А что такое? – с облегчением подхватила Саша.

– Белтайн! – повторила Кара. – Всем быть, пожалуйста!

– Очень советую, – кивнул Ластик из своего угла со столами. – Это зрелище.

– Да что это такое, объясните?

– Понимаешь, – Кара облокотилась на барную стойку, и ее невозможные руки с разводами татуировок смотрелись снежными пятнами на темном дереве. – Первого мая друиды праздновали начало лета. Жгли костры, веселились, устраивали хороводы. Так это выглядело для обычных людей. Но большинство друидов, как ты уже могла догадаться, были не колдунами, а альтернативными людьми. Тогда Возможности воспринимались дарами богов, и таким образом друиды благодарили их. Это очень красивый праздник. Но еще это дань памяти, потому что во времена инквизиции костры жгли совсем по другому поводу. Не альтлюди их жгли.

– Альтлюдей на них жгли, – добавил Ластик. – Этакий шашлычок.

– Циничный ты, – качнула головой барменша. – В общем, так как праздников у альтернативных людей особенно нет, мы решили возобновить старую традицию. Уже пятый год будем отмечать. Столько всех соберется! Ты даже не представляешь, насколько интересные люди на самом деле живут в Москве.

– Взять хотя бы гномов, – Матвей выудил из коробки красочный плакат и потащил его к окну, прихватив скотч. – Или ихтиандров.

– Гномы? Ихтиандры? Серьезно? – засмеялась Саша.

– Увидишь, – пообещала ей Кара. – Это действительно особый день. Собираются все, кто когда-либо был в «Совином гнезде». Приходи, пожалуйста.

Дверь в паб хлопнула, оставляя после себя предупреждающий перезвон колокольчиков, и в зал зашли Анна, Данко и Светоч. У Саши мгновенно появилось чувство, что ее живот превратился в стиральную машину и барабан крутится на полную.

Данко бросил на нее короткий взгляд и ушел за стойку к Каре. Не спрашивая разрешения, он налил себе свежесваренный кофе.

– Умотались, – вздохнула Света, плюхаясь на стул. – Если я сейчас не выпью чаю, я выпью чьей-нибудь крови.

– Это все вампирское влияние Данко, – хмыкнула Кара. – Как прошло?

– Как всегда, – ответила Анна, наливая себе воды. – Новообращенный оборотень четырех лет от роду пытался отгрызть родителям что-нибудь в качестве сувенира. Светоч его голосом успокоила секунд за двадцать. Теперь будет ездить к ним до конца недели, пока луна на спад не пойдет. Ко второму циклу он уже поспокойнее должен быть.

– Оборотень? – Саша так до конца и не смогла привыкнуть к тому, чем на самом деле объяснялись персонажи легенд.

– Ну да, Возможность Перевертыша, – кивнула Света. – Причем хорошая такая. Если Эн права, то у него к двадцати годам будет как минимум четыре животные формы. Сейчас он в тигренка перекидывается. Милый такой. Я впервые гладила тигра!

– Потом поехали на ВДНХ, – продолжила Анна. – Там у гномов с ихтиандрами опять выяснение было. Еле нашли их, серьезно! Как дети малые – секретность, бункера, все такое. Откопали какую-то подземную постройку в дальней части ВВЦ и набились туда всем скопом. Ихтиандры по водоотводу, гномы – через метро. Как всегда, в общем. Там их уже Данко обработал Кристальностью. Оказалось, овчинка выделки не стоила: