Совиное гнездо - Камилла Лысенко

Молчание, повисшее после этой в высшей степени не дипломатичной фразы, заставило Амадео трижды мысленно на себя наорать. Он поспешно извинился, надеясь сгладить неосторожность.

– Дерзкий ты стал, юноша, – наконец сказал Канцлер, и Амадео выдохнул. – Но везучий. Потому что, на твое счастье, Александру нам действительно в бар больше посылать не стоит. Не надо искушать судьбу, эта девочка мне понадобится для другого. Так что поведение твое с ней верное. Слушай теперь внимательно. То, что это «Гнездо» у меня как бельмо на глазу, ты знаешь. Больно умные и больно добренькие там сидят. А глубже копнешь – очередная подпольная группировка, мечтающая о власти. Были «красные», были «ельцинские», были «болотные». Всегда были и всегда будут во внешнем мире, и у нас свои есть. Мы терпели их довольно долго. Пора это заканчивать. Согласен?

– Согласен полностью, Вальтер Александрович. Но у нас же на них ничего нет. То есть совсем. Их каждая крыса своим долгом считает прикрыть. Насобирали себе последователей… Они даже всем своим борделем по расписанию в тренажерные залы ходят. Показательно Возможности используют, все по закону. Никаких грехов внешне.

– Вина не пьют на небеси, а на Руси – кому ни поднеси, – усмехнулся Канцлер. – Надо знать, где искать. У кого и за сколько спрашивать. Научишься еще, ты мальчик молодой. Сколько-то времени у тебя есть, да?

От последней фразы Амадео передернуло. Чтобы не выдать Канцлеру своих эмоций, молодой мужчина якобы почтительно склонил лицо.

– Вот что мне нужно от тебя, – продолжил Колчак. – Сегодня к тебе девочка от меня придет. Поступает под твое начало. Всю информацию о «Совином гнезде» она будет приносить тебе в протокольном виде, как расшифровку. Каждый день. Дай ей кабинет, но не очень приметный. Девочка нам пока полезная, но сильно светить рядом с тобой ее не нужно. Информацию изучай, важное и нужное сообщай мне. По обстоятельствам пойдем дальше, есть у меня пара мыслей. Вопросы?

– Никаких.

– Славно. Дальше. Свяжись с этим чудиком чернобыльским, который сайты левые держит. Напомни ему, что бывает за нарушение закона. И предложи отработать свою свободу. Ты будешь периодически давать ему информацию, которую он должен будет публиковать в этой их социальной сети. Сболтнет кому – лишим Возможности. Понял?

– Все понял.

– Следующее. Я тебе сейчас списочек пришлю на почту. Достань все, что в нем указано, и привези в бункер. Госпожа Вен Сюй любезно согласилась помочь нам с парочкой своих китайских изделий. У тебя неделя на поиски всех материалов. Лучше меньше. И последнее…

Канцлер замолчал, с легким прищуром разглядывая лицо Амадео. Он явно готовился наблюдать что-то забавное. Наконец динамик снова ожил.

– Освежи-ка ты свое знакомство с этой черненькой девочкой… Которую по твоему ходатайству в Европе пристроили. Как там ее? Вета? Гретта?

– Виолетта, – на автомате ответил мужчина, чувствуя, как внутри поднимается горячая волна предвкушения.

– Возможность у нее интересная, у твоей Виолетты. Вирус, кажется, ее назвали? Да… В общем, пригласи-ка ты ее на Родину на правах старого друга. А если девушка окажется занятая очень, ты мягко намекни ей, что маленькие человечки могут снова стать большими, если этого очень захочет Регистратура. Справишься? Конечно, справишься. Пусть приедет через пару недель. Гостиницу ей мы – хе-хе – обеспечим из казенных средств. Выполнишь все – отчитайся. Потом будут указания.

Амадео заверил Канцлера, что все будет в лучшем виде, и отключился. Новые задачи немного пролили для него свет на планы руководства; но полная картина все-таки была не ясна. Верное чутье подсказывало, что все ниточки ведут к одной цели – к протаскиванию так необходимого Колчаку закона об автономности Альтернативного Правительства. Эта цель стояла на повестке дня уже несколько лет. Наблюдатели из внешнего Министерства внутренних дел солидно мутили воду. Пока они будут присутствовать на судебных процессах по альтернативным людям и диктовать свои «за» и «против» приговора лишения Возможностей, власть Канцлера не безгранична. А она нужна ему, эта власть.

Амадео был одним из немногих в стране – да и в мире, – кто знал, почему Канцлер Альтернативной Москвы так тяготеет к суровым приговорам. Нет, дело не в жестокости. Колчак не был ни маньяком, ни садистом; хотя, конечно, и милосердие не являлось его ведущей чертой. Вся причина в необходимости, в трезвом расчете.

Вся причина – в Возможности Канцлера. В легендарном, самом редком и самом ценном даре, который только может выпасть в рулетке альтернативного мира. В даре Вечной жизни.

Вальтер Александрович Колчак в действительности являлся внебрачным сыном легендарного Александра Колчака, руководителя Белой Армии. Он родился в 1905 году от случайной связи белогвардейца с немкой, служившей, как ни странно, в бане. На сегодняшний день первому лицу Альтернативной Москвы уже было больше ста лет, но прожить он намеревался гораздо, гораздо дольше.

Секрет его Возможности был ужасен в своей простоте. Каждый год жизни Колчака – это одна Возможность, которой он лишил другого альтернативного человека. Очень полезное умение, если рассматривать его в контексте системы судебных наказаний: во всей стране только Канцлер мог лишать людей Возможностей. Но, как это часто бывает, не только мог, но и имел в этом личный интерес.

Отмена института внешних наблюдателей развязала бы ему руки. Здесь Амадео склонен был его поддержать: ему тоже до тошноты надоело кланяться перед ограниченными, отсталыми людьми, которые боялись альтернативного мира и при этом имели полное право влиять на него.

Вот только каким образом Канцлер намеревался все это провернуть? И при чем тут «Совиное гнездо»?

Размышления прервал звонок от секретарши. Она дрожащим голосом уточнила, ждет ли Амадео некую Софью. Сообразив, что это обещанный «человек», мужчина велел гостью пропустить.

Та самая Соня-Пони! Вот это уже интересно. Улыбка в тридцать пять зубов, словно ей Оскар вручают. А походка – будто периодически круп заносит. Да и одета в лучших традициях сельхозрынка: джинсики какие-то драные, шарфик аляповатый; зато блузка из разряда «лучшая вещь в гардеробе». Про девушек, которые одеваются чересчур ярко, французы говорят:cucu la praline, то есть «чокнутая карамелька», и это звучит почти восхищенно; про таких же, как Соня, французы просто молчат.

Вот и Амадео промолчал. Только приветливо кивнул на кресло, куда гостья и уселась.

– Здравствуйте, Амадео… Меня к Вам Вальтер Александрович отправил.

Голос у нее дрожал мелко, по-детски. Все-таки дрожь в