Ло. Подарок для принцессы - Лолита Моро

Я видела удовлетворение в светлых баронских глазах. Окружающий мир очевидно соответствовал чаяниям его светлости. Ваня пытался что-то говорить товарищу негромко, но Макс отмел его соображения широким жестом:

— Это мой подарок на свадьбу. Ты первый среди нас.

После явления барона в мэрии в качестве шафера, народу в ресторан набилось нешуточно. А путь свадебного кортежа оперативно уставился цветами и счастливыми подданными. Все хотели видеть главу государства в неформальной обстановке.

Подарок на свадьбу — собственно свадьба. Эх! Тут уж по нашим усам текло и в рот попадало.

Гулянка удалась на славу. Особенно десерт и танцы. Мне не посчастливилось потоптать паркет с Кей-Мерером за весь вечер ни разу. Настолько шкалила его популярность у местных дам. Эспозито галантно помогал другу справиться с танцевальной лавиной. Побратим держал невесту за руку, как приклеенный и был несуразно, по-детски до слез, счастлив.

— Я очень рад за Ивана, — услышала я сегодня реплику от барона, — думаю, что ему очень повезло с женой.

— Поживем-увидим, — философски ответствовал Эспозито.

Повезло? Что значит повезло? А кому не повезло? Задумываться времени не достало. Хлопнув фужер ледяного игристого, его светлость увлеченно завальсировал с очередной красавицей. Его хороший друг не отставал.

Изя, верный мой паж, отплясывал со мной все подряд. Не давал пропасть огромному платью цвета фуксии с кринолином. Ведь я подружка невесты. Я поклялась себе всем, чем можно и нельзя: никогда больше! Я не напялю кринолин, хоть на свадьбу самой королевы позовут. Чувствовала себя гвоздем, залипшим в розовой сахарной вате. Злилась на Макса, лопала десерты с шампанским и смертельно хотела домой. В свою спальню на третьем этаже, где висюльки на хрустальной люстре так нежно позванивают в ритме нашей с бароном любви.

— Ло, — позвал меня негромко Эспозито, когда блестящий лимузин увез новобрачных в Гранд Отель.

Весь «Моцарт» вышел на прохладный воздух ночного города.

— С моей стороны — это, разумеется, полное свинство, — смутился мой хороший товарищ и друг, — и ты устала…

Я смотрела на толпу веселых, счастливых людей, окруживших Кей-Мерера. Зачем? Чтобы высказать ему восхищение и одобрение его государственной деятельности. И возможно даже искренне. Макс беседовал с народом.

— Все нормально, дорогой, я с удовольствием верну тебя в Бохоро.

— Ты понимаешь, Ло, мне нельзя надолго отлучаться. Этот чёртов Хабиб спит и видит, как усесться в мое кресло. Особенно теперь, когда представительству скорее всего вернут посольский статус…

Эспо страшно смущался и глядел виновато. Я взяла его за руку, еще раз глянула на барона и пошла к двери.

Глава 27

Трезвый взгляд на вещи

В доме стояла тишина. И темнота. Только в кабинете у пылающего камина пировал в одиночестве Кацман. Смотрел по телеку «Крестного отца» и утирал слезы.

— Тебе жаль гангстеров? — я присела на край соседнего кресла.

Испуганно прислушивалась к звукам. Где Максим?

— Девчонку взорвали, гады! Красииивая! И сисечки у нее такие классные. Прям, как у тебя, Ло, — похлюпал носом Изя, — шампанского или водки?

— Ты вынес весь ресторан, толстый! — рассмеялась я, оглядев немаленький письменный стол приятеля, в несколько рядов уставленный тарелками.

— Кей заплатил за все! Я только чуть-чуть прихватил домой, — он протянул мне узкий фужер, широкий и стреляющий пузырьками, — самую малость. Здесь то, что не влезло в холодильники и погреб.

Кроме потрескивания дров и вечной мелодии Нино Рота никаких звуков. Неужели барон ушел? Улетел на суперджете к маме в замок. Он такой, он может.

— Где он? — упавшим голосом спросила я.

— Спит в спальне, где ж ему быть-то, — вздохнул Изя, — слушай, Ло…

Но я не слушала. Я полетела по лестнице наверх.

Как же он прекрасен! Мой душка Кей-Мерер,

Макс спал на животе, уткнув нос в мою подушку. Золотая коса расплелась и разметалась по плечам и спине. Правой рукой он обнимал одеяло на моей половине кровати. Бедняжка умаялся, трудный выпал ему день. Ямочки над попой у него бомба!

Я выпуталась из бального платья и отправилась в ванную комнату, смыть с себя ароматы свадебного торжества и Колец Перехода. Да. В последнее время я стала различать запахи Пространства эйч-ви. Или мне казалось? Дорога обратно из дома Эспозито в Бохоро настойчиво отдавала амброй, стручками ванили и кипящим кукурузным маслом. А еще слегка ночным пустынным ветром. Этот аромат я описать не могу. Как сказал мне на прощание Эспо, когда я бестактно спросила его про госпожу Исабель:

— Этой мелодии в моей памяти больше нет.

Как романтично и как грустно. Жаль, я не рассказала другу, как кто-то стрелял в меня из нагана в его лимонно-помельной роще. А вдруг это красавица Исабель мечтала застрелить соперницу? Мои веки закрывались, не взирая на горячую воду, брызгающую из лейки душа. Я завернулась в толстую простыню и пошлепала по теплым плитам пола. Спать в объятьях лучшего парня во Вселенной.

Я люблю, когда меня будят поцелуями. Когда Макс меня будит. А я шарю по тумбочке в поисках будильника. Я так однажды уронила его часы — память от какого-то заслуженного предка. С тех пор барон прячет свой драгоценный хронометр в карман брюк. А меня целует, пока окончательно не проснусь. Чтобы заняться с ним любовью. Утренний секс — мое самое любимое занятие. Не считая сложного пилотажа. И приключений. И путешествий между мирами…

Будильник орал и стучал виброзвонком. Я искала, возила рукой вокруг себя. Глаз не открывала. Но никто меня не целовал. Хуже. Я не только не нащупала гаджета, я и парня своего не нашла. Я села и обозрела мир. Неназываемый! это была моя каюта в апартаментах Петрова на Командорском крейсере. Дальние Рубежи Большого Космоса. Что я здесь делаю⁈

Я вытащила из шкафа белую майку и серые спортивные штаны — повседневную одежду жителей крейсера, не занятых на службе. Надраила зубы и умыла холодной водой щеки. Открыла дверь и приготовилась здороваться с отцом.

— Я не готов никого судить в таком деликатном деле, как брак, — услышала я ровный голос Петрова.

Приморозилась к месту и растопырила уши шире.

— Могу сказать тебе, барон, одно. Ло еще очень молода. Ей по человеческим меркам еще не исполнилось двадцати лет. На мой взгляд, для замужества рано. А Хомо верус живут долго. По-моему, никто достоверно не знает, сколько. Для ее расы двадцать лет — это вообще не возраст, так, розовый период где-то между детством и юностью.

Ну это уж командор загнул! Нашел ребенка, нечего сказать. Я осторожно высунула нос в общую каюту.

Андрей и Макс сидели за столом. Пили