Пятое время года - Анюта Соколова

заблаговременно перебрался в Съер, подальше от безумного родственника. Он каким-то образом поддерживает отношения с Шеррой, поскольку знал о Коре и её миссии. Предположу даже, что среди шерронских гостей есть его осведомитель. Кто-то же подлил Дэмиену снотворное или расслабляющее.

– Ну и зачем тебе дар? – улыбнулся Кейв. – Из тебя и так розыскник не хуже Рена.

– Я десять лет прожила взаперти. Наблюдать и делать выводы было единственным развлечением. Иногда специально потом смотрела нити – права я или ошибаюсь.

– И как результаты?

– Под конец я ошибалась в одном случае из тридцати. Заодно избавилась от иллюзий по отношению к людям.

– Сейчас проверим, права ли ты на этот раз, – Кейв взглядом указал на окошко, в котором показалось примечательное здание главной гостиницы Тангера.

Глава 32

«Столичную» построили совсем недавно, года три или четыре назад. Раньше на Королевской площади тоже стояли гостиницы, но по приказу Её Величества их выкупили у владельцев и снесли, а на образовавшемся месте возвели необычное здание. Первый этаж у него отсутствовал: вместо привычных стен располагалась открытая стоянка для экипажей. Массивные колонны возносили на приличную высоту второй, третий и четвёртый этажи, пятый опять преподносил сюрпризы. Под стеклянной крышей находился прекрасный зимний сад со знаменитым на весь Съер рестораном. Но этого новаторам показалось мало, и они пристроили к «Столичной» чудо технического прогресса: механический подъёмник, на котором за осьмушку мог прокатиться каждый желающий. Для постояльцев гостиницы это опасное развлечение было совершенно бесплатным – разумеется, если забыть о баснословной стоимости номеров.

Хмурый молодой человек в униформе хотел преградить нам путь, но Кейв махнул перед его носом жетоном с летучей мышью, и лицо служащего мгновенно осветилось любезной улыбкой. Он почтительно раздвинул решётку, ограждающую подъёмник, и распахнул дверь.

– Эти господа со мной, – бросил Кейв. – Четвёртый этаж.

В стеклянную кабину я вошла с опаской. Пусть несчастных случаев до сих пор не было, но всё когда-нибудь происходит впервые. Мощно заурчал невидимый двигатель, пол под ногами дрогнул, я вцепилась в Рена.

– Трусишка, – шепнул он мне. – Богов не боишься, а тут душа в пятки.

– С Богами всё понятно, – парировала я. – А подъёмник изобрели люди.

– А людей создали Боги!

Крыть мне было нечем, и я принялась разглядывать город. Центральный район Тангера насчитывал не менее шести веков, и площадь окружали низенькие, плотно прилегающие друг к другу старинные дома. Крутые черепичные крыши, круглые слуховые оконца и длинные печные трубы медленно уплывали вниз, за ними вырастали бледно-жёлтые каменные здания на набережной, полосой тёмно-синего атласа блеснула Тейра. Ослепительно сверкнули в солнечных лучах русалки с ограды Золотого моста, а дальше, словно багровые горы, поднимались кирпичные новостройки Торгового квартала. Должно быть, с высоты пятого этажа можно было разглядеть и доки, и пристань, и саму гавань, но кабина остановилась на четвёртом.

Здесь тоже дежурил угрюмый молодой человек – похоже, мрачное выражение лица выдавалось служащим гостиницы вместе с униформой. Кейв предъявил жетон Особой службы, после чего уверенно направился к раздвижным стеклянным дверям. За дверьми тянулся длинный коридор, в конце которого маячили участковые. При виде Рена они вытянулись в струнку, он кивнул на ходу. Любопытная горничная очень медленно намывала широкое окно в торце, но её надежды были напрасны: толстая дверь в номер надёжно отсекала звуки.

Роскошный трёхкомнатный номер утопал в цветах. Чтобы подчеркнуть своё высокое происхождение, Дэмиен окружил себя королевскими белоснежными лилиями. Я расчихалась от их приторного запаха, Рен решительно пересёк гостиную и приоткрыл окно. Неприметный молодой человек в скромном сером костюме, замерший в углу подобно статуе, не стал ему мешать.

– Слава Богам, свежий воздух, – из соседней комнаты показалась госпожа Кувер. – Я тут чуть не задохнулась.

– Доброе утро, – поздоровалась я. – Скажите, пожалуйста, вы осмотрели тело?

– Доброе утро, коллега, доброе утро, господа. Тангер становится опасным местом для послов, не находите? – ведьма присела на парчовый диван. – Покойного опоили чем-то вроде маковой настойки примерно за час до смерти. Причём я ломаю голову, каким образом это провернули? У настойки характерный горький вкус, её легко определить с первого глотка, а убитый явно выпил больше. Я всё перенюхала – сок, чай, вино, нигде ни следа. Господин Арье, вы будете проводить вскрытие? Хотелось бы изучить содержимое желудка.

– Если шерронцы позволят, – с сомнением откликнулся Рен. – Кстати, где они? – повернулся он к Кейву.

– В соседнем номере, под охраной. Пробовали возмущаться, но быстро поутихли. Я доходчиво объяснил им, что они – первые подозреваемые, пока не докажут обратного.

– Сурово.

– Иначе нельзя, Рен. Эта визжащая свора понимает только силу. А Дея вообще считает, что кто-то из них замешан, и, скорее всего, она права, как не ошиблась со снотворным… Кстати о снотворном. Госпожа Кувер, пожалуйста, осмотрите телохранителей Веррена. Они в четыреста десятом номере под наблюдением лекаря.

Распахнутая дверь в соседнюю комнату была подпёрта стулом. Дэмиен сидел в кресле спиной ко мне, белизна тонкой шёлковой сорочки оттеняла роскошные иссиня-чёрные волосы, собранные в низкий хвост. Стол перед гостем был сервирован к завтраку. Дорогой фарфор, серебряные приборы, батистовые салфетки, букет в хрустальной вазе – всё соответствовало изысканному вкусу аристократа. Толстый ковёр на полу заглушил шаги. Убийца подошёл, накинул на шею удавку и затянул. Одурманенная жертва не сопротивлялась. Три-четыре минуты, и претендент на престол Шерры отправился на суд Богов.

Я внутренне собралась и обошла кресло. Смерть от удушения – уродливая смерть. Опухшее, одутловатое лицо имело мало общего с холеной породистой физиономией моего бывшего мужа. Подбородок покрывала синеватая щетина. После смерти кожа высыхает, отчего кажется, что волосы продолжают расти. Видеть небритого Дэмиена было непривычно. Странно было вообще видеть мёртвого Дэмиена. До этой минуты его смерть оставалась безличным словом, внезапным решением проблемы, отсутствием необходимости куда-то бежать и прятаться. Теперь я смотрела на человека, которого когда-то истово любила.

И не чувствовала ничего. Ни жалости, ни торжества. Для меня Дэмиен Веррен умер в пыточных подвалах, а отчаянная влюблённость юной Деи прошла задолго до этого. Говорят, первая любовь никогда не бывает счастливой, потому что влюбляешься не в реального человека, а в некий идеальный образ, созданный воображением. Я сама создала себе Дэми – благородного, щедрого, любящего, он всего лишь подыграл неопытной девочке.

Сейчас передо мной был просто труп. Очередное дело, которое предстоит раскрыть. Сколько времени прошло с момента удушения? Синюшный оттенок с лица уже сошёл, вокруг тонкой борозды на шее проявились синяки. Часа четыре, если не больше. Нити ещё прочные, тяни сколько душе угодно. Но искушение увидеть собственное прошлое глазами