Восточный фронтир Империи - Иван Валерьевич Оченков

— Ловко придумано! Впрочем, тебе не привыкать.

— Благодарю, — расплылся в улыбке капитан первого ранга, числившийся у англичан как один из главных виновников потери Ирландии.

— И тогда мы не захватываем остров у бедных японцев, а напротив помогаем аборигенам освободиться от угнетателей?

— Именно. Остается только изгнать самураев. И я, признаться, до крайности опасаюсь, что у них все же хватит ума выдать этого… как его черта… дайме!

— Такихиро.

— Вот-вот. Никак не привыкну к их именам.

— Может и не придется. Для японцев Эдзо пока все еще дикий фронтир, где живут столь же дикие айны.

— Кстати, — щелкнул крышкой карманных часов Шестаков. — Замечу, что время, отпущенное японцам, истекает…

— А где наш американский друг?

— На «Константине». Ведет переговоры с Гошкевичем и кажется вполне сумел его убедить, — не смог сдержать усмешки командир «Генерал-Адмирала».

— Нейтральные суда?

— Китобои покинули гавань Хакодате еще вчера, а иных тут и не было.

— В таком случае, не вижу ни единой причины откладывать бомбардировку. Действуйте!

— Есть!

Через минуту корабль заполнился топотом сотен ног, трелями боцманских дудок, командами офицеров, и, как же без нее, отборной руганью всех вышеперечисленных. Еще через десять фрегат был полностью готов к бою, порты открыты, а орудия заряжены.

— Огонь! — махнул рукой старший артиллерист.

Первыми в дело вступили стоящие на верхней палубе нарезные «баумгарты». На сегодняшний момент это одни из самых мощных и дальнобойных орудий, из числа стоящих на вооружении. Четыре отправленных ими на недосягаемое для японских пушек расстояние снаряда должны обозначить серьезность наших намерений.

Больше всех отличился, как обычно, Вершинин. Пущенная им болванка угодила точно в угол главной башни замка Хакодате, отчего та заметно покосилась, а висевшее на ней знамя грохнулось оземь. Остальные, впрочем, тоже не подкачали, положив снаряды на японские укрепления.

Ответ не заставил себя долго ждать. Не слишком впечатлившийся разрушительным действием предназначенных для практических стрельб болванок губернатор Хори прислал какого-то мелкого чиновника с требованием пояснить, что именно происходит?

Почти одновременно с ними на фрегат прибыли всполошившиеся Райс с Гошкевичем.

— Ваше высочество, неужели вы решились начать войну?

— А вы чего ждали, господа? Срок ультиматума истек, а я не из тех, кто позволяет себя игнорировать. Но все же хорошо, что вы явились. Кажется, губернатор все же решил посетить нас.

— Это не Хори, — покачал головой Райс. — Это господин Такигава Эномото, отвечающий за связи с иностранцами.

— Понятно. Шестаков!

— Слушаю?

— Раз уж господин губернатор не склонен проявить уважение, приказываю перейти на боевые!

Четыре снаряженных черным порохом бомбы произвели на японцев куда большее впечатление. Черные султаны разрывов, летящие во все стороны осколки и вспыхнувший в многострадальной башне пожар мгновенно продемонстрировали местным властям, что выбранная ими стратегия не является оптимальной. Даже посланец губернатора, пытавшийся поначалу держаться с достоинством и даже надменностью, проникся и кланялся с гораздо большей почтительностью.

— Господин Такигава нижайше просит прекратить обстрел, — перевел его речь Гошкевич.

— Хорошо, — кивнул я. — Но это последняя уступка. Или губернатор Хари притащит ко мне князя Такихиро лично, или я превращу этот город в груду камней. У вас час!

— Но это…

— Или так, или никак! Так что рекомендую не задерживаться.

Примерно через сорок минут к борту «Генерал-Адмирала» подошел сампан, переполненный разодетыми в роскошные по здешним меркам наряды японцами. Кроме того, в его свиту входили несколько одоспешенных самураев, которых, впрочем, никто на борт не пустил.

— Я губернатор Эдзо Хори Дайгаку, — представился пожилой японец с правильными чертами лица и благородной осанкой.

— Перед вами наместник Дальнего Востока, генерал-адмирал и брат русского императора великий князь Константин, — представил меня Гошкевич.

— Я много слышал о Черном принце. Но теперь хотел бы знать, по какому праву он и его люди напали на владения Божественного Тенно?

— Люди дайме Такихиро первыми открыли военные действия, а вы, отказавшись выдать их, дали понять, что одобряете его враждебные деяния.

— Это не так. Мы ни в коем случае не поддерживаем ужасное преступление, совершенное на Карафуто людьми господина Такихиро, и готовы загладить невольно возникшую вину. Более того, мы согласны произвести необходимое расследование и сами наказать виновных. Но о выдаче японских подданных не может быть и речи. Что же касается почтенного господина Такихиро, то его уже нет среди живых.

— Что это значит?

— Он осознал, какие беды навлек на свою страну, и собирается совершить сеппуку.

— Это ритуальное самоубийство, — попытался пояснить мне Райс. — Очень серьезная вещь…

— Не старайтесь. Я знаю, что означает «харакири». Но мне нет дела до местных варварских обычаев, а потому… господин Хори. Поскольку вы и ваша страна отказываетесь выдать преступников, значит вы являетесь их соучастниками и, следовательно, виновными в равной мере! Посему и наказание понесете совместное.

— Что вы имеете в виду? — ожег меня взглядом губернатор.

— С этого дня я объявляю остров Эдзо и все прилегающие к нему воды вместе с малыми островами суверенным владением Российской Империи. В связи с чем вам и всему японскому населению предлагается немедленно покинуть остров. Тем же, кто решится остаться, придется принять подданство Российской империи. Вам все понятно, бывший губернатор Хару?

— Это произвол!

— Совершенно верно. Но единственными виноватыми в том, что случилось, будете вы и князь Такахиро Мацумаэ.

— Мы будем защищать свою священную землю!

— Сколько угодно. Только учтите, если вы не уберетесь добровольно, я стану платить айнам за каждую японскую голову. Мне даже любопытно, как быстро они справятся.

— Вы не посмеете, — прошептал господин Хори, очевидно не питавший иллюзий по поводу здешних аборигенов.

— Хотите проверить? Вы долго и жестоко издевались над ними, пришло время расплаты…

После непродолжительных препирательств и даже некоторой попытки торга губернатор был вынужден согласиться на все мои условия. В конце концов лично он, в отличие от членов клана Мацумаэ, виноват в случившемся не был. А потому имел все шансы избежать приказа о самовспарывании. Главное стать первым, кто доложит сегуну о случившемся, причем так, чтобы именно эта версия стала официальной. Единственно, о чем он попросил, это дать японцам больше времени на эвакуацию. На что я после недолгих раздумий согласился, при условии, что сам губернатор и его самураи покинут остров незамедлительно.

Что