Шестнадцать - Андрей Готлибович Шопперт

Ну вот и не стоит. А больше и не видать никого. Языка может надо было взять? Ага! Какие слова вы знаете дорогой товарищ на узбекском? Ассалому алейкум? Рахмат, в смысле, спасибо. Ёк — нет. Мазали — вкусно. Это им в чайхане приходилось на экскурсии говорить. Чиройли — это красиво. Отсюда, наверное, слово чарующий? Тоже от экскурсовода. Правда, вся эта мозаика на мечетях древних чарующая.

Нет, с таким словарным запасом язык не нужен. А вот подумать о толмаче к прибытию Тамерлана следует.

Глава 21

Событие шестьдесят первое

Если потревожить палкой муравейник, то все его обитатели начинают резво сновать в самых разных направлениях, и это просто кажется паникой. Не, так-то этот хаос ведёт к какой-то одной муравьям ясной цели. Неочевидной, правда. Так куда со своим скудным умишком человекам с коллективным разумом тягаться. Это как первокласснику с ИИ.

Москва вечером двадцать второго августа 1382 года такой растревоженный муравейник и напоминал. Одни муравьи в город рвались, таща на верёвке за собой упирающуюся корову или пару коз не менее упирающихся, другие навстречу им спешили с полной телегой мешков. Столько нагрузили, что лошадь и утащить не могла, и мужик в дорогой суконной одежде и даже тётка в бархатных юбках вместе с двумя подросшими, но не ставшими взрослыми сыновьями балбесами, так и норовящими свалиться в грязь под колесо, толкали телегу по то вверх, то вниз кривляющимся московским улочкам. И вся эта сутолока сопровождалась криками людей, ржанием напуганных обилием людей лошадей, мычанием коров и быков, визгом свиней, меканием коз и ором встревоженных петухов не понимающих, как и от кого оборонять свой гарем.

В каждых воротах Кремля была давка, во всех практически с регулярностью в десять — пятнадцать минут возникала пробка, которую устало пытались распробить дружинники князя и доброхоты. Первые были уставшие сверх меры, а вторые сверх меры суетливы, и пробки больше самоликвидировались, чем исчезали благодаря действиям первых и вторых.

Касьян остановил свой караван на правом ещё берегу Москвы-реки недалеко от кузни Игната и с тоской стал оценивать шанс миновать мост, не прибегая к членовредительству и пусканию крови. Осталось-то преодолеть триста — четыреста метров и вот уже подъём к башне и ворота. Видно уже. Но пойди эти метры преодолей. Мост для двухстороннего движения не был предусмотрен и сейчас «работал» на выезд из центра. Чтобы его миновать, нужно отправить партизан на ту сторону, чтобы они остановили поток.

Вечерело, накрапывал мелкий и неправильный дождь… Чем неправильный? А он из-за ветра довольно сильного не вертикально падал, а норовил пролететь параллельно земле и попасть точно в лицо вон тому ратнику, с только начавшимися пробиваться усиками на не знавшей ещё бритвы физиогномии.

— Фрол, нужно попасть в Кремль до темноты. А то закроют ворота… Могут и не открыть, хоть чем их стращай. Давай, бери десяток ратников и перекройте поток с той стороны. А мы с Демидом пока… Ну к кузнецу заглянем, — прикрывая лицо от надоедливого дождя стал раздавать команды Коська. Народ дружно бросился к мосту, кому не хочется в тепло.

Нужно было парню успеть, пока регулировщики останавливают встречный поток, черпануть энергии зелёной. А то, кто его знает, получится ли это сделать утром. Они обогнали авангарды Тохтамыша всего на несколько часов. В темноте тот ясно дело не сунется в город, а вот по утру его передовые отряды уже будут в посаде. Нужно запастись зелёным пламенем.

Правда, придётся тут же всё и истратить. Его ратников нужно срочно подлечить. Битва с личной гвардией Едигея бескровной не получилась. Один убит из его партизан. Двое убиты из трёх лучников, что к нему тестюшка приставил и трое партизан ранены. Чтобы купировать раны и начать их лечить у Касьяна хватило энергии. Но теперь у него семеро человек ещё не восстановившихся до конца. На каждого до полного выздоровления ещё бы пару сеансов трёхминутных. Ну, хоть один.

Эти чёртовы «узбеки» или кто так они по национальности, да не важно, главное, что никуда не побежали, и бились до последнего. А ещё были отлично защищены бронёй. Не будь у партизан огнестрельного оружия и результат был бы противоположным. Их самих бы покрошили на той полянке. Чего там в летописях пишут? Четыреста тысяч привел Великий Хромец под Елец? Врут конечно, но даже если двадцать тысяч вот таких вот богатуров и в таких кольчугах, то никакие пушки не помогут. Злые, умелые и бесстрашные воины. Сметут всё на своём пути.

Ну, побили в этот раз, и теперь в обозе всё это железо лежит и ждёт, когда он его раздаст москвичам… Или не раздаст? А чего, надо меч, возьми лопату и убей рядового ордынца. Потом возьми его меч и убей вот такого закованного в железо гвардейца. Кто мешает? По щучьему велению хочется? Ну, хоть щуку-то поймай.

Едигея они с собой забрали. Труп. И Едигея ли? Может ему показалось, что так звали мертвяка его нукеры. В плен двое попались. Были «узбеки» довольно серьёзно ранены. Коська приказал поднести их к предполагаемому беклярибеку и вопросил на чистом татарском: «Едигей»? Ву компроне? Но гвардейцы эти отвечать не стали. Один сам при попытке пытки помер, а второго добили, тоже пытка ничего не дала. Не справедливо. Это они партизаны, а молчал, как партизан этот ордынец.

Зачем труп притараканили в Москву? А фиг его знает, может поменять у Тохтамыша на что получится? На что? На кофе? По весу? Килограмм семьдесят весит. Плотненький такой труп. В фунтах? Сто пятьдесят фунтов кофе. Нет ещё кофе? Тогда в серебре по весу.

Своих тоже привезли. Даже похоронили… Почти. Одну подводу с павшими и с раненым, но подлеченным братом Касторием, отправили в Спасо-Андроников монастырь, чтобы их там похоронили. В этой же телеге сорок хороших ордынских луков и восемьдесят колчанов со стрелами. Вряд ли смогут монаси отбиться от Тохтамышевых войск, но глядишь хоть проредят немного эту рать. Курочка по зёрнышку. Они немного побили, сухари с сырами побьют, монаси или вернее, защитники монастыря сколько-то подстрелят, так соломинка и сломит хребет этому верблюду. Ещё и тут где-то тестюшка в посадах должен сухари разместить. С чесночком!

Гвалт на мосту поднялся такой, что мост зашатался от звуковой волны. Люди бросались на копья, стремясь уйти подальше до темноты. Так-то людей понять можно. Утром тут будут ордынцы. Ладно, может не утром, а к обеду, татаровья