Падение Левиафана. Часть 2 - Денис Старый

промозглый, осенний дождь, и ещё немного, пара градусов минуса, — и это был бы уже и снег с дождём. Но люди не замечали ни холода, ни сырости, их сердца горели радостью за своего царя. И за нашего нового, маленького Михаила.

Но радость людей меня наполняет, хоть я и стараюсь себя урезонить, не дать волю чувствам и эмоциям накрыть меня с головой. Иначе за себя, как говорится, не ручаюсь.

— Виват, император! Храни Господь тебя, батюшка, и детей твоих! — кричали люди, и эти возгласы искренней любви и преданности тронули до глубины души.

От автора:

Спас наследника Грозного от смерти и сам попал под топор. Я ветврач в теле бывшего опричника. Читать тут: https://author.today/reader/559426/5296313

Глава 19

Петербург.

10 октября 1726 года.

Чувствовалась искренность людей. Большинство точно пришли за тем, чтобы разделить со мной радость рождения сына, а уже потом, чтобы получить денег, которые будут разбросаны в толпе, еду, питье, или просто показаться мне на глаза.

Да я и сам чувствовал, что в народе начинают меня любить. Страх, подозрения в ереси отходят, на смену пришел образ царя-трудяги. Да, и мой предшественник был таковым, но все же люди ведь больше всего ценят в моменте, а в последнее время Петр Алексеевич явно ведь резко снизил масштабы преобразований. А я их поднял на новую, ранее недосягаемую, высоту.

Я было сделал шаг в сторону толпы, порываясь подойти, поприветствовать их, разделить эту радость. Но начальник моей охраны строго встал на моём пути и посмотрел таким решительным взглядом, что если бы я прямо сейчас сказал ему: «Если не отойдёшь, то казню!» — он бы всё равно не отошёл. Он бы исполнил свой долг до конца, даже ценой собственной жизни, потому что таковы были правила, которые я сам установил.

Улыбнулся, вспоминая о том, как объяснял: «Охраняемая особа нередко строптива, гонорлива и всячески неприятна. Но вы должны выполнить свою работу во чтобы то ни стало, даже если нужно защитить охраняемого от самого же себя.»

Получается, что я учу, а сам… на эмоциях собираюсь нарушать правила.

Вот в этом, в том числе, и может заключаться то, что я могу потерять голову и натворить других дел. Если по регламенту я не могу подходить к толпе, если она не проверена, конечно, моей охраной, ну, или это толпа специально собрана для того, чтобы я к ней подошёл, а потом в газете написали, что государь общается, мол, прямо на улице… То нужно следовать всем алгоритмам безопасности, которые сам же в этот мир принёс. Отступать от них сейчас, поддавшись минутному порыву, значило бы поставить под удар всю систему.

— Кто отвечает за празднество? Пора начинать, — вопросительно-тире спросил я у канцлера Российской империи, Андрея Ивановича Остермана, который уже ждал меня у кареты.

— Всё будет сделано, согласовано с генерал-губернатором Минихом, ваше императорское величество, не извольте беспокоиться. Исполнители назначены, — сказал Остерман, его голос был ровен, как всегда, и не выражал ни малейшего смятения.

— Смотри мне, Андрейка…

Сказав это, я согнулся, чтобы иметь возможность зайти в карету. Для меня их делали чуть выше, а вот с дверцами не озаботились, они все такие же низкие, как и в обычных каретах. Ну да я еще всерьез не брался за каретное дело. Хотя… рессоры, утепление, шумоизоляция… Следующий шаг что? Мотор на двигателе внутреннего сгорания? Не рановато ли? Точно рано. Но посмотрим, что еще улучшить в каретах, чтобы начать их экспортировать задорого в Европу.

Со мной рядом ехали и канцлер, и доктор Блюментрост, и мой секретарь Махаров. Карета была широкая, вместительная, и сжаться друг к другу телами не приходилось.

— Ваше величество… — начал докладывать канцлер Остерман. — Коров заготовлено… свиней закуплено… вина и меда с пивом…

Вот приклеился ко мне, как банный лист, и не хочет никак отпускать. И всё ведь хитрый лис, какие-то вопросы находит, которые не терпят никакого отлагательства, и нужно решать вот прямо здесь и сейчас, и даже порой обсуждать их при переездах в карете. И не подпускает никого другого ко мне, если я только этого сам не пожелаю, чтобы хоть немного разнообразить общение.

Даже порой думалось, что он таким образом в последние дни пытался меня завалить работой, чтобы я меньше думал о том, как там моя Машенька и всё ли будет хорошо. Но нет, Мария Дмитриевна, слава Господу Богу, родила, а Остерман как был банным листом, прилипшим к моему заду, так и остаётся. Или скорее пиявка. А как там меня еще дед учил пиявок отваживать? Облегчиться на нее? Можно подумать, предложить Остерману, интересно, что скажет на заманчивое предложение.

Ну, сам виноват, потому как если он уж рядом, то я то одно, то другое вешаю на него и сам вопросы эти не решаю, например, как с тем же самым организацией празднеств в Петербурге, и не только в нём, но и ещё и в Москве и других городах Российской империи.

Что мы празднуем? А вот не только рождение моего сына. Хотя если бы и не было другого праздника, то стоило бы праздновать столько лишь появление на свет Михаила Петровича. Но есть и другое, по поводу чего в столицу прибыло много гостей и даже палаточный лагерь в Охте разбили, чтобы вместить, а все гостиницы, которых уже и не мало, все было занято. Даже распоряжение Миниха было, чтобы дворяне с жильем в Петербурге приманили по одной-две семье из провинции.

Своим указом я учредил такой праздник, который называется Дожинки. В иной жизни я подобное видел в Белоруссии. Замечательный праздник, системный, порой даже градообразующий. Там чествуют лучших аграриев, подводят итоги хозяйственному сезону. Ну и заодно обустраивают дороги, строят магазины, предприятия, гостиницы и многое другое для того, чтобы можно было в каком-то провинциальном городке численностью явно меньше ста тысяч человек разместить многих гостей со всех уголков Белоруссии, и не только оттуда.

Праздник заканчивается, но гостиницы, дороги, отремонтированные медицинские учреждения остаются. А потом другой город… Вот так, шаг за шагом, я и собирался развивать страну, превращая каждое торжество в стимул для развития.

Может, и не совсем эффективно, но как одна из мер для того, чтобы улучшить жизнь людям в отдельно взятом регионе, вполне даже интересная задумка. Вот и название я взял оттуда.

Комбайнёров, конечно, нам чествовать не придётся, поскольку таковых мы не имеем. Но я учредил ряд наград, и Дожинки у нас не только праздник аграриев, но это ещё и чествование изобретателей, промышленников, торговцев. Чтобы каждый знал, что труд его ценен и замечен. Ну и главные награды будут отданы