Сердце зимы - Снежана Чехович

Мадам Ришар номер два (или всё-таки один, раз уж она старшая?) принадлежала к тому типажу женщин, которым можно было дать навскидку и двадцать пять, и сорок: отчётливые, резкие морщинки будто бы прятались, ускользая от невнимательного взгляда, таились в задорной юношеской улыбке. И, похоже, она очень гордилась своей внешностью вне возраста.

— Не знаю, — после пары мгновений напряжённых размышлений сказала я. Не люблю, когда просят угадать возраст. Переборщишь на пару-тройку лет, и смертельная обида гарантирована. А срежешь слишком много, и тебя сочтут подлизой. В общем, скользкая это тема — игра в «угадайку» с цифрами.

— У нас с Жюли пять лет разницы, — сияя, как школьница, получившая пятёрку, сообщила старшая мадам Ришар. — Так что мне ровно сорок.

— Здорово. — Прозвучало как-то бестолково, но я не знала, что тут ещё можно добавить. Рассыпаться в комплиментах прекрасно сохранившейся внешности как-то не хотелось. Не потому, что я такая стерва и мне жалко доброго слова, просто… сложно это — придумывать, что сказать. Сочтут грубиянкой — ну и пусть. — Вы, значит, администратор?

Младшая мадам Ришар с лёгкой улыбкой покачала головой.

— Мы не столь богатая школа, чтобы позволить себе отдельную ставку администратора.

— Тогда вы тоже преподаёте балет?

— Ты что, не читала рекламный буклет? — тихо спросила Одри.

Разумеется, нет. Я просто отдала буклет маме, ну и она тоже не стала его читать — убрала в ящик кухонного стола, к счетам и прочим бумажкам.

— Это Николь Ришар, — продолжила Одри, поражённая тем, что я не проштудировала буклет от корки до корки. Громким трагическим шёпотом она добавила: — Танцует и преподаёт контемпорари, занятия два раза в неделю. Это написано на третьей странице.

— Конте… что?

Одри в ужасе уставилась на меня.

Последние годы я тщательно избегала любых тем, связанных с танцами. История, стили, жанры, тренды — всё это обходило меня стороной. Хип-хоп я, конечно, знала, и какое-нибудь техно, а всё остальное оставалось для меня тёмным лесом. Ну а во времена обучения балету мой мир состоял из строгой классики.

Жюли Ришар отошла, чтобы ответить на звонок, и Николь Ришар облокотилась на стойку администратора. Одета она была в фиолетовую накидку из шифона, а под накидкой — в кроп-топ и леггинсы. На босых ногах у неё были резиновые шлёпки, от вида которых мне почти стало больно. Такие шлёпки чудовищно натирают.

— Это стиль, возникший в шестидесятых годах на стыке йоги, классического балета и импровизации, — сказала Николь, разглядывая нас из-под полуопущенных век. Эдакая утомлённая вниманием дива. И я никак не могла понять, отталкивает она меня или, напротив, интригует.

— Его основоположницей считается Айседора Дункан, — тихо проговорила Одри. Я едва её расслышала.

— Верно. — Николь закивала. — Хотите посмотреть?

— У нас начинается занятие, — строго сказала Жюли Ришар. Мимо по одному просачивались ученики и, поздоровавшись, исчезали в раздевалке. — Не забивай им голову всякой чепухой.

Она так выделила это слово — «чепуха», — что мне моментально захотелось узнать побольше о контемпорари. Во время занятия я всё никак не могла сосредоточиться: думала о том, что совмещать строгие каноны балета и современный танец на расслаблении мышц, да ещё и вкупе с импровизацией, попросту невозможно. В балете нет места отходу от правил.

Ещё я обдумывала впечатление от самой Николь. Жюли Ришар была классическим преподавателем танцев для среднего звена: строгая, но лишённая жёсткости, требовательная, но внимательная. Она старалась найти подход к каждому, много нас хвалила. Мои старые хореографы сочли бы её бездарностью, неспособной закалить характер и силу воли будущих прим. Однако все не могут быть примами, кто-то должен танцевать и в кордебалете. И если бы мне разрешили быть на вторых ролях, если бы не культивировали во мне стыд за нехватку способностей, я смогла бы стать балериной. Пусть не всемирно известной примой, но просто хорошей танцовщицей, которая знает своё дело. Гонка за первенством, которая никогда не была мне нужна, разбила меня и перемолола в мелкое крошево.

Так что Жюли, которая не пыталась внушать ученицам ненависть к своему телу и презрение ко всем, кто хоть чуть-чуть отстаёт от остальных, полностью меня устраивала. Я не хотела снова очутиться в прошлом, когда от страха перед хореографом меня всю трясло. И теперь мне было любопытно, что из себя в качестве преподавателя представляла Николь. С этим своим кокетливым самолюбованием она показалась мне неоднозначным человеком.

После занятия я подошла к стойке администратора, за которой она прохлаждалась, и спросила:

— Вы ещё набираете учеников?

Она блеснула широкой белозубой улыбкой.

— Конечно. Но у меня очень мало детей, так что большой группы не жди. В основном твои ровесники хотят заниматься классическим балетом. — «Вернее, этого хотят их родители», — подумала я. — Впрочем, контемпорари — это танец индивидуальности. Конечно, и групповые танцы мы ставим, так что если тебе нравится работать в команде…

— Нет. — Я покачала головой. — Не нравится.

— Я так и подумала. — Николь взяла бумажку и что-то на ней написала аккуратным, но размашистым почерком. — Вот, возьми. Это мой видео-блог. Бессмысленно рассказывать, что такое контемпорари, не увидишь — не поймёшь. Если заинтересуешься — позвони, обговорим детали. Тебя ведь Амара зовут?

— Ага. — Я задумчиво посмотрела на протянутую бумажку. — Но я уже занимаюсь у вашей сестры…

— Так это же здорово! Классика необходима всем танцорам. Прежде чем нарушать правила, нужно с ними хотя бы ознакомиться.

Она лучилась непоколебимой самоуверенностью, и в этом было что-то, что меня подкупило — обаяние женщины, знающей себе цену, но при этом совершенно бесхитростной и даже простодушной. Странное сочетание.

По дороге домой я позволила себе ни о чём не думать. Погода выдалась хорошей: мраморное из-за сгущающихся туч небо, лёгкий ветер, серый солнечный свет. Машина гнала по ухабистым дорогам Эш-Гроува, а за окном мелькали одетые в скупое редкое золото деревья и уже оголённые кусты.

— Как всё прошло? — вклинилась в мою ленивую бездумную пустоту миссис Карпентер.

— Хорошо, — ответила Одри. — Амаре предложили ходить на дополнительные занятия к Николь Ришар.

— А тебя она назад не звала?

Я вопросительно покосилась на Одри.

— Да, я пробовала к ней ходить, — сказала она нехотя и с некоторым напряжением. — Совсем недолго. У меня… ничего не вышло. Я не чувствую своё тело, не