Сердце зимы - Снежана Чехович

Надеюсь, я не совершила ошибку, доверившись ей.

7. На следующий день, когда мы с Ронни и Одри сидели в гудящем кафетерии, заняв место в солнечном квадрате у окна, к нам подошла Дайана — свежая и полная сил. Перед школой она успела заскочить домой, чтобы переодеться, накраситься и уложить волосы.

Не проронив ни слова, она села напротив меня и стала есть йогурт — с таким видом, словно всегда это делала. Одри испуганно застыла, не донеся вилку до рта. Ронни же проигнорировал появление Дайаны с королевским безразличием и даже не запнулся в своём воодушевлённом монологе о любимом альбоме The Cure — «Pornography». Он рассказывал о непростом для группы времени и о том, как тяжело альбом дался фронтмену.

— В туалетах рождается настоящая музыка, — заявил Ронни.

— Да он просто придумал эту историю, чтобы выставить себя в трагическом свете, — возразила я.

Мы обсуждали рассказ Роберта Смита о том, что некоторые песни с того альбома писались буквально на унитазах.

Ронни снисходительным тоном спросил:

— По-твоему, у людей в жизни не бывает таких отчаянных времён, когда они реально вынуждены подниматься со дна?

— Это всё позёрство, — продолжала я настаивать.

Его, уже начавшего мне что-то отвечать, перебил выросший за спиной Дайаны Дуглас. Он весь буквально светился здоровьем и жизнерадостностью. Аж тошно стало. Я уставилась на него исподлобья, даже не пытаясь надеть маску мнимого дружелюбия. Ничего против него не имела, но и симпатии к нему не испытывала — хотя бы потому, что он обидел уже двоих девчонок, которые были мне по душе.

— Я тебя обыскался, — сказал он дружелюбным голосом, по-хозяйски положив руку Дайане на плечо. — Пошли, чего ты тут с этими.

Говоря так, он пристально смотрел на сидевшую рядом со мной Одри, но ответил ему Ронни:

— Уйди, пока тут вся еда не стухла от одного твоего вида.

Дуглас опешил.

— Охренел?

— Ты? — спросил Ронни. — Да, определённо, ты охренел. Проваливай.

— Дуглас, — встряла Дайана, плавным движением плеча стряхивая с себя его руку, — уходи.

— Ах, так, значит. — Дуглас нехорошо сощурил глаза. Только теперь до меня дошло, что вся его весёлость и жизнерадостность были напускными. Вид у него был потерянным, будто лишившись Дайаны, он не знал, что ему теперь делать и куда приткнуться. — Ладно. — И повторил: — Ладно. Желание дамы — закон и всё такое.

Натянув на лицо острую улыбку и спрятав ладони в карманах бомбера, он отошёл к Перси, Тиму и остальным баскетболистам.

— Я так понимаю, вы всё-таки расстались? — спросила я.

— Да, — ответила Дайана. — Нужно был сразу это сделать, а не ждать, пока меня начнёт тошнить от одного его вида. Слышала, крыска? — обратилась она к тихо сидящей рядом с ней Одри. — Он теперь свободен.

Я сползла по сиденью вниз и пнула Дайану носком кроссовки в голень.

— Ай! — Она нагнулась, чтобы потереть ногу. — За что!

— Знакомься, это Одри, — сказала я.

Дайана закатила глаза и ничего не ответила.

Потом к нам подсела Мэйси, чтобы поболтать с Дайаной, и Ронни мистическим образом испарился. Я же осталась выполнять роль буфера между почти переставшей дышать Одри и двумя гадюками.

— Это я-то гадюка? — Я озвучила Дайане свои мысли, и она задорно рассмеялась — может быть, чуточку наигранно. Дуглас метнул в нашу сторону колючий взгляд. — Впрочем, да. Ты права: я та ещё гадюка, и горжусь этим.

8. Как оказалось, Дайана отлично знала Тима: он в самом деле выловил меня между уроками и рассыпался в извинениях за свою грубость.

— Я просто растерялся, — оправдывался он. Мы стояли возле кабинета биологии, вот-вот должен был прозвенеть звонок. — У нас же вроде всё так классно завертелось… И ты же классная девчонка, и…

Комплименты меня не тронули — я просто хотела побыстрее от него отделаться.

— В общем, может, попробуем начать сначала?

Как будто мы десять лет встречались. А ведь мы даже и не были парой. По крайней мере, я своё согласие на это не давала, а уж то, что Тим себе надумал, меня не касалось.

— Нет, — сказала я.

— Нет? — переспросил он, будто не уверенный, что всё правильно расслышал.

— Не хочу. А теперь — извини, но мне пора на урок.

Я обошла его застывшую у двери фигуру и поспешила к своей парте.

После школы мы с Одри и её вездесущей матерью поехали на занятия в «Ришар & Ришар». Ронни отправился помогать в магазине, а Дайана умчалась с подружками по магазинам, заявив, что мы очень скучные и, к тому же, кошмарно одетые.

— Я правда плохо одета? — спросила Одри.

Я сидела на переднем сидении, магией ледяной вежливости вытеснив миссис Карпентер назад, и хрустела чипсами со вкусом сыра. Одри же поглощала мои вишнёвые леденцы, кидая их в рот один за другим.

— Стилист из меня так себе, — ответила я, пожав плечами.

— А кто тебе сказал, что ты плохо одета? — встряла миссис Карпентер.

— Дайана Кристал.

— Ах, Кристал! Конечно, очень стильная девочка, и такая красивая…

Одри погрустнела и до самой школы не проронила ни слова. Я не понимала, чего она так расстраивается. Мой-то гардероб Дайана тоже обхаяла. Я выбирала одежду исключительно по принципу удобства, предпочитая тёмные цвета и не маркие ткани. Единственным недостатком моего повседневного стиля было то, что красивые украшения, подаренные Винус, с ним абсолютно не сочетались. Но я всё равно стала их носить. Два браслета на левой руке: ярко-голубая бирюза и ярко-красная яшма.

— Уверена, что твоей маме нужно ездить с нами? — спросила я, когда мы, оставив миссис Карпентер в машине, поднимались в студию.

— Нет, конечно! Но она же запрещает мне ездить одной. Это так… унизительно.

— Но гулять-то ты ходишь без неё.

Одри обречённо махнула рукой.

За стойкой администратора помимо мадам Ришар стояла ещё одна чернокожая женщина, безумно на неё похожая. Обе они оживлённо беседовали, но смолкли, как только мы вошли. Вторая женщина рассмеялась, увидев озадаченное выражение моего лица, и представилась:

— Я тоже мадам Ришар. Только немного старше.

— Прилично так старше, — ответила мадам.

— Я отлично сохранилась для своих лет. Ну-ка, девочки,