Это потому что я чёрный? - AI Caesar

Лучник воодушевился, его руки начали активно жестикулировать, помогая выстраивать концепцию.

— Мы заставим его самого прийти в подготовленную ловушку. А если придётся стрелять мне… я буду делать это на голых инстинктах. Импульсивно. Без плана в голове. Буду думать о горячей бадье с водой или вспоминать рецепт мясного рулета, пока пальцы сами спустят тетиву. Но для этого нужен идеальный капкан.

Девушка задумчиво потерла подбородок, обдумывая услышанное.

— Звучит как изощрённое самоубийство, но смысл есть, — наконец согласилась она. — Проблема в том, что для такой ловушки в древних руинах нужно досконально понимать двемерские механизмы. А наш единственный знакомый учёный, Септимий, благополучно скончался от жвал механического паука.

— Значит, нам срочно нужен новый знаток, — констатировал Нереван. — Тот, кто не побежит сдавать нас Талмору, не сидит в Коллегии под надзором архимага и при этом способен отличить Око Анумидиума от ржавого котелка.

Рейна не колебалась ни секунды.

— Маркарт. Город из камня на западе Скайрима. Он высечен прямо в костях древней двемерской твердыни. Там полно контрабандистов, безумных исследователей и расхитителей гробниц, до которых не дотянутся руки Доминиона. Если кто-то и знает про самый мощный гномий источник энергии, то искать его нужно именно там.

За пределами расщелины метель окончательно сошла с ума. Ветер уже не просто выл — он надрывно ревел, бросая в каменные стены плотные заряды колючего снега. Выдвигаться куда-либо в такую погоду было равносильно добровольной капитуляции перед силами природы.

Садрас прислушался к буре, перевел взгляд на запечатанную сургучом пузатую бутылку, сиротливо стоящую на камнях, и решительно придвинул её к себе.

— По всем правилам выживания, любые ценные трофеи, которые тяжело тащить на себе, подлежат немедленному уничтожению на месте, — торжественно объявил он, извлекая из ножен узкий охотничий кинжал.

Короткий, выверенный удар тяжелой рукоятью по донышку, ловкий подворот лезвия под сургуч — и старая пробка с глухим, приятным хлопком выскочила из горлышка. По тесной пещере мгновенно поплыл густой, терпкий аромат винограда, пряностей и дубовой бочки.

Данмер сделал первый, пробный глоток, уважительно цокнул языком и протянул бутылку напарнице.

— Прошу, напарница. Только осторожно, эта штука бьёт по мозгам эффективнее талморского огненного шара.

Рейна не стала жеманничать. Она приняла тяжелое стекло, запрокинула голову и сделала несколько долгих глотков прямо из горла. Дорогое сиродильское вино, которое аристократы Солитьюда обычно смаковали из хрустальных кубков, сейчас обжигающим потоком прокатилось по пищеводу, стремительно разгоняя по венам блаженное тепло.

Алкоголь на измотанные суточными забегами, драками и постоянным стрессом организмы подействовал на удивление быстро.

Напряжение, державшее их в тугом, звенящем тонусе с момента первой стычки в Рифтене, начало медленно растворяться в полумраке пещеры. Спины, до этого инстинктивно выпрямленные в ожидании внезапного удара, расслабленно откинулись на каменные своды, укрытые шкурами. Движения стали более плавными, ленивыми, а голоса потеряли ту резкую, лязгающую сталью настороженность. Бутылка совершила еще один круг, заметно поубавив в весе.

— А ведь если подумать, — негромко произнесла ассасин, задумчиво разглядывая блики на темном стекле, — мы только что оставили целую таверну, набитую элитой Тёмного Братства, агентами Мораг Тонг и боевыми магами Доминиона, резать друг друга из-за пустого места.

— Ты забыла упомянуть мой коронный бросок горячего пирога в морду тому здоровяку, — хмыкнул лучник, удобно устраивая затылок на свернутом походном мешке. — Считаю, это было лучшее тактическое решение за весь вечер. Жаль, пирог был с яблоками. Терпеть не могу печёные яблоки.

Рейна фыркнула, пытаясь сдержать улыбку, но вино уже прочно взяло управление настроением в свои руки.

— А тот талморец? Которому ты подкинул табуретку? Он так визжал про низшие расы, летя спиной в барную стойку. Думала, у него от возмущения уши отвалятся.

— Он просто не оценил мой подход к спору, — Нереван потянулся за бутылкой, задев плечом плечо девушки, но ни один из них не отодвинулся. — Но мой фаворит — парень в золотой маске. Я прыгаю ему на плечи, срываю котёл с кипятком, вокруг кромешный ад, пар, вопли, а он стоит такой… оплёванный, без своей пафосной железки на лице, и явно не понимает, в какой момент его гениальный план по захвату разума превратился в банальную кабацкую драку.

Убийца представила лицо всемогущего, наводящего ужас телепата, обкапанного прокисшим элем и придавленного чугунным котлом для посуды, и неожиданно для самой себя рассмеялась. Это был не сухой, язвительный смешок, которым она обычно награждала врагов перед смертью, а настоящий, искренний и удивительно чистый смех.

Садрас тоже не выдержал. Заразительное веселье прорвало плотину многодневного самоконтроля, и он расхохотался в голос, до слез, вспоминая весь абсурд прошедшего дня. Они сидели в грязной расщелине, посреди ледяной пустоши, с армией врагов на хвосте, и смеялись так, словно им принадлежал весь этот безумный, суровый мир.

Когда приступ спасительного смеха пошел на убыль, оставив после себя приятную, тягучую легкость во всем теле, захмелевший Нереван вспомнил про вторую часть мародерской добычи. Садрас похлопал себя по груди, извлек из-за пазухи изящную книжицу в тисненом переплете и сдул с нее вековую пыль.

— А теперь объявляю гвоздь нашей культурной программы, — торжественно провозгласил лучник, придвигая уцелевшую бутылку поближе, чтобы использовать стекло как импровизированную линзу для тусклого света. — Посмотрим, чем скрашивали вечера местные контрабандисты.

Он полистал хрустящие страницы, пробежался глазами по витиеватым строчкам и издевательски присвистнул.

— Просто шедевр. Сборник альтмерской любовной лирики. Самое то для суровых наёмников в ледяной норе. Слушай внимательно, сейчас приобщу тебя к высокому искусству.

Данмер театрально откашлялся, выпрямил спину и придал своему лицу невероятно высокомерное выражение, идеально копируя талморских магов.

— «Твои очи сияют, как нетленные звёзды Ауриэля, пронзая мрак моей души», — с нарочито певучим, растянутым эльфийским акцентом продекламировал Нереван. Затем резко сменил тон на свой обычный, хрипловатый и язвительный: — В переводе с их возвышенного на наш кабацкий это звучит примерно так: «Радость моя, у тебя глаза сверкают в темноте, как два начищенных септима в кошеле у вора».

Рейна, только-только успевшая отдышаться, снова прыснула, пряча лицо в пушистой овечьей шкуре. Алкоголь окончательно разрушил её ледяную броню, превратив хладнокровную убийцу в обычную, уставшую девчонку, которой отчаянно хотелось простых и понятных шуток.

— Давай дальше! Что там ещё пишут эти напыщенные индюки? — потребовала ассасин, смахивая выступившую от смеха слезинку.

Лучник с готовностью перелистнул страницу, глубокомысленно нахмурился и продолжил свою абсурдную лекцию.

— Так, тут у нас классическая драма отвергнутого кавалера. «Ты отвергла мой дар, о дева рассвета, и теперь моё сердце кровоточит, словно пробитое копьём разлуки, а дни превратились в серый