Газолин - Виктория Голубева

Настала моя очередь сжать его руку, успокаивая. Несмотря на то, что раньше одна часть меня ненавидела Хантера за то, что он занял место Роберта, другая – та, что когда-то заставила меня убежать из дома, чтобы жить своей жизнью, – понимала его.

Да и могу ли я винить Хантера или Криса? Команда должна гоняться. А если пилот не может этого делать, то директор команды должен найти ему замену.

– Ты правильно поступил, – произношу я мягко и поворачиваюсь к нему. – Не вини себя.

Хантер не смотрит на меня, продолжая глядеть вдаль. Его профиль – идеальный. Я тянусь к его лицу и кончиками пальцев провожу по четко очерченной линии челюсти, приглаживаю волосы, поправляя то, что натворил ветер.

Хантер поворачивается ко мне. В его глазах – решительность и темное, тягучее желание. Я ловлю его взгляд, и на мгновение все замирает. Он подносит наши переплетенные руки к губам и невесомо целует тыльную сторону моей ладони. Ноги становятся ватными – если бы я не сидела, они бы точно подкосились.

Он отпускает мою руку, но почти сразу же его пальцы скользят по моей шее и замирают у затылка. Он держит меня крепко, приближаясь и не давая отстраниться. В голове я успеваю прокрутить все возможные мысли – от «это неправильно», «я старше тебя», «публичные отношения не для меня» и «у нас ничего не получится» до «да целуй уже!».

Его губы нетерпеливо обрушиваются на мои. Все мысли растворяются, остается только острое желание стать ближе к нему. Дотронуться до его кожи, зарыться руками в волосы. Глубокий вдох – и я чувствую, как пахнет его кожа: горько – парфюмом, удушливо – топливом и ванилью от пирожного, которое он только что съел. Невозможное сочетание. Как и мы.

Не отрываясь, Хантер тянет меня к себе, и я поддаюсь. Сажусь к нему на колени, но слежу за каждым движением, чтобы не задеть больную руку.

Он целует меня в линию челюсти, скользит губами к изгибу шеи. Остаются только оголенные нервы чувств и бурлящее в крови желание.

Не знаю, сколько проходит времени, пока нас не прерывает вибрация моего телефона, спрятанного в заднем кармане. Я чуть смущенно отстраняюсь от Хантера. Между нами что-то непоправимо изменилось. Мы стали ближе и будто приняли то притяжение, которому невозможно сопротивляться.

Я достаю телефон. Это Энн. Звонок начальницы в выходной не предвещает ничего хорошего. Спрыгиваю с лавки и прокашливаюсь, перед тем как взять трубку.

– Сиена, ты нам нужна, – без приветствия говорит Энн. Голос усталый. Дальше она объясняет, почему и что от меня требуется, но я слушаю ее вполуха. Смотрю на Хантера: он поправляет волосы и, счастливо улыбаясь, доедает последнее пирожное. Я и сама не замечаю, как улыбка расцветает на моем лице.

– Хорошо, но я сейчас не рядом. Мне понадобится пара часов, чтобы доехать до площадки.

Я кладу трубку, получив заверение Энн, что они подождут. Такая она покладистая, когда ей что-то от меня нужно.

– Мне надо вернуться на площадку. – Я подхожу к Хантеру почти вплотную. Он обнимает меня одной рукой, скользя по талии и притягивая к себе.

– Дай мне свой номер телефона. Я хочу пригласить тебя на свидание. Настоящее.

Он смотрит на меня снизу вверх.

Какие же у него выразительные глаза. Почему я раньше не замечала? Серо-голубые, очерченные по краю светло-коричневой полоской. Не голубые, но и не карие.

Я уже собираюсь сказать, почему это плохая идея, но он не дает мне этого сделать.

– И я не хочу слышать про ошибки, возраст и прочую ерунду. С тобой я чувствую то, чего никогда не чувствовал раньше. Это по-настоящему, – просто говорит он.

Я молчу. На сердце тяжело, но я не понимаю, чего боюсь больше: ошибиться или упустить то, ради чего стоит рискнуть. Кажется, даже ветер замер в ожидании моего решения. Мы вдвоем, наверное, в самом красивом месте на земле. Что же мне делать?

– Тебе важна конфиденциальность? Без проблем, я буду носить маскировку. Только давай попробуем.

Он отпускает меня, надевает солнечные очки и кепку.

– Видишь, невозможно узнать, – ухмыляется Хантер.

Я не выдерживаю и смеюсь:

– Тебе только усов не хватает, как у парня из «Монополии».

– Давай попробуем, – повторяет он и берет меня за руку.

Накатывает знакомое чувство – как перед прыжком в воду. На долю секунды все внутри замирает: сердце бьется громче, чем нужно, а в животе собирается тугой холодный ком. Воздух становится плотным, как перед падением, и тело уже знает: назад пути нет.

И я говорю всего одно слово:

– Давай.

Улыбка. Она начинается с глаз. В них отражается само небо.

– Тогда тебе все-таки придется дать мне свой номер телефона.

Я диктую цифры, и Хантер сразу же звонит мне. Вот так просто.

Спустя долгий и мучительно прекрасный поцелуй мы возвращаемся в машину, продолжая держаться за руки.

Я сажусь на водительское место. Хантер бросает телефон на приборную панель, а после направляется к багажнику со словами:

– Секунду, я только заброшу мусор в багажник, а то его ветром сдует с заднего сиденья.

В этот момент экран его телефона оживает. Я не хочу читать, но взгляд сам падает на оповещение, вспыхнувшее на дисплее.

Отправитель: Международный банк.

Сообщение: «Просим подтвердить перевод пятьдесят тысяч на счет…»

«Ничего себе перевод», – думаю я, но Хантер уже распахивает дверь и садится на переднее сиденье.

– Готова? Лучше я пристегнусь, а то ты так носишься!.. – ворчит он и легко целует меня в губы, прогоняя прочь лишние мысли.

Глава 21. Сиена

Баку, Азербайджан

– Привет. Здорово, что тебя встретила. Я как раз хотела спросить еще кое-что. – Я застаю Итана Чэнга из инженерного отдела, с которым мы встречались в Амстердаме, выходящим из кафетерия моторхоума.

Парень подскакивает так, что кофе выплескивается из чашки. Не собиралась подкрадываться, наверное, он задумался о чем-то, вот и не услышал, как я подошла. Вокруг никого.

– Привет, – отвечает он и недовольно разглядывает капли кофе на своем светлом кроссовке. Трясет ногой, вполне успешно – теперь там только разводы.

– Прости, если напугала, – улыбаюсь я. Он ничего не говорит и смотрит на меня настороженно, но я продолжаю: – Забыла спросить тебя кое о чем. Насчет машины. Как ты думаешь, почему в начале сезона Роберт и Джон постоянно занимали первые места, а сейчас хорошо, если «Меркурий» вообще попадает в десятку?

Я замолкаю. Теперь Итан смотрит только в чашку,