Газолин - Виктория Голубева

Хочет поговорить? Отлично. Вперед.

Я передаю телефон Хантеру. Он смотрит на имя на экране, приподнимает бровь, но все-таки подносит его к уху.

– Слушаю, – без приветствия произносит Хантер своим бархатным голосом.

Роберт что-то бубнит, но я не могу разобрать ни слова. И отлично – пусть выговорится. Я так зла, что кажется, могла бы наколдовать молнию, чтобы она ударила брата на другом конце провода. Прямо в его лицемерную задницу.

Я крепко сжимаю губы и иду к шкафу. Распахиваю дверцу так, что ручка с глухим стуком бьется о стену.

Упс! Переборщила.

Достаю вешалку с платьем черного цвета. Оно ближе к тому, что выбрала бы Нина, чем Сиена. Коктейльное, с летящей юбкой до середины голени.

Нина надела бы к нему головокружительные шпильки. Я даже помню, что в гардеробной, на одной из многочисленных полок стояли идеально подходящие к этому образу туфли – серебристые, полностью покрытые сверкающими кристаллами…

Но я не Нина, поэтому решительно достаю белые кеды.

Вместо клатча – моя обычная сумка: после свидания мне нужно будет заехать на площадку на пару часов. Энн дала зеленый свет, и сегодня я планирую поговорить с Дарреном о своих идеях для сценария.

Иду в ванную. Раздеваюсь, натягиваю платье, расправляю подол. Смотрю на себя в зеркало и достаю блеск для губ. Легкий макияж, простые распущенные волосы (идеально выпрямленные, но парни в этом ничего не понимают, так что никто не заметит). Мне нравится то, что я вижу в зеркале. Там – настоящая я.

Злость отступает. Я вспыльчивая, но быстро отхожу. Раньше меня ругали за излишние эмоции, и я привыкла их скрывать. А потом пыталась заново научиться чувствовать, ведь если долго притворяться ледышкой, однажды можно ею стать.

Долго копаюсь в сумочке с украшениями, подбирая правильную брошку. Останавливаюсь на маленькой колибри: она легкая и яркая. На хвостике выпала пара камушков, но это нестрашно. Я все равно ее люблю.

Выхожу из ванной и слышу:

– Монклер, да успокойся уже. Я – пушистый котик.

Хантер замечает меня, улыбается уголком рта и добавляет, глядя прямо мне в глаза:

– Обещаю, у меня самые серьезные намерения.

Внутри, где-то в груди, взрывается фейерверк, из которого сыпятся конфетти в форме сердечек. Невыносимое тепло и нежность охватывают меня. Такое бывает при первой влюбленности. Следом крадется страх, потому что для меня эта влюбленность не первая, и я знаю, чем она может закончиться.

Хантер отнимает телефон от уха, нажимает кнопку отбоя и протягивает мне. Его пиджак теперь небрежно перекинут через подлокотник кресла.

– Что он сказал? – осторожно спрашиваю я. Сжимаю в руках телефон, теплый после разговора.

– Ничего особенного, – пожимает плечами Хантер. Ткань рубашки натягивается под напрягающимися мышцами. – Просто обещал подвесить меня за яйца у себя во дворе, если я облажаюсь и обижу тебя.

Я закатываю глаза. В этом весь Роберт, честное слово.

– Прости. Он просто волнуется за меня.

– Я заметил. – Хантер кивает и смотрит мне прямо в глаза. – Почему?

Звенящая тишина. В ушах будто воздушная подушка. Слышу только гулкий ритм пульса. Вот то, чего я боюсь. Знала же, что разговор с Робом не доведет до добра… Хочется убежать, и я бросаю быстрый взгляд на входную дверь.

Хантер будто чувствует мое волнение и делает шаг вперед. Берет мои руки в свои и продолжает смотреть в глаза.

– Ты можешь не отвечать, если не хочешь, – мягко говорит он, и я слышу, как усиливается его акцент. Он проводит большим пальцем по моей ладони, и волна нежности смывает все сомнения.

Может быть, это ошибка, но я не хочу прятаться… Не от него.

Закрываю глаза: я не могу смотреть на Хантера, когда говорю это. Слишком сложно.

– Потому что Роберт – мой брат.

Вот и все. Так просто.

Хантер ничего не отвечает, лишь продолжает выводить пальцами узоры на моей ладони. Я распахиваю глаза и сразу натыкаюсь на серьезный изучающий взгляд. Затем на его лице расцветает улыбка:

– Значит, мне не показалось, принцесса. Это правда была ты, – пауза. – Иди сюда.

Он притягивает меня к себе, и я вдыхаю горьковатый запах его парфюма. Прячу лицо у него на груди.

– Не показалось, – почему-то шепчу я.

Внутри такая легкость, будто меня наполнили гелием и я вот-вот взлечу. Не знаю, сколько мы так стоим, растворяясь друг в друге и наслаждаясь каждым мгновением этой близости.

Нас прерывает сигнал телефона из пиджака, брошенного на кресло.

Хантер притягивает меня еще ближе, хотя уже просто некуда, прежде чем отпустить. Потом подходит к креслу и хлопает по пиджаку, нащупывая нужный карман. Сначала достает телефон, что-то нажимает, и звук сразу смолкает. Затем вытаскивает небольшой пластиковый пузырек с таблетками, высыпает одну на ладонь и закидывает в рот, как леденец.

Я обращаю внимание на почти незаметную повязку телесного цвета на его правой кисти. Странно: он держал меня за руки, а я даже не почувствовала ее.

– Как твоя рука? – киваю на повязку.

– Заживает, – отвечает Хантер и открывает бутылку минеральной воды. Делает пару глотков, таких больших, что пластик бутылки с хрустом сминается. – Не так быстро, как хотелось бы, но мы делаем все возможное.

– Что говорит врач насчет твоего возвращения за руль?

– Ну а что он может сказать? – Хантер отпивает еще. – Что руке нужен покой, но если выбора нет…

– Но ведь выбор есть, – вырывается у меня.

Хантер поднимает на меня тяжелый взгляд и отвечает:

– Не для меня.

Кажется, я это уже слышала. Он медленно закручивает крышку со странным, отсутствующим выражением лица, затем на пару мгновений закрывает глаза. Открывает их и спрашивает с появившейся ухмылкой:

– Помнишь нашу первую встречу?

– Ты поцеловал меня на глазах у сотни человек. Такое не забудешь, – усмехаюсь я и чувствую, как щеки заливает румянец.

– А до этого?

– Ты про галстук? – удивляюсь я. Все-таки для меня тот поцелуй на сцене затмил воспоминания о завязанной бабочке.

Хантер кивает и хрипло добавляет:

– Самое сексуальное воспоминание в моей жизни. Это твое сползающее платье прямо у моего лица… Уффффф… – Он с шумом выдыхает, оттягивает воротничок рубашки так, будто ему внезапно стало жарко. – Я из-за этого и поцеловал тебя тогда. Не смог удержаться, просто крышу снесло. Может, повторим?

Он достает что-то из внутреннего кармана – галстук, сложенный пополам. Я сама не замечаю, как задерживаю дыхание.

– Мы разве никуда не торопимся? – спрашиваю я чуть севшим голосом. Во рту пересохло.

– Торопимся, – с этими словами он садится на кровать и протягивает мне галстук.

Я медленно подхожу. Встаю между разведенных коленей и