Фантастика 2026-99 - Алексей Викторович Широков

уже под самый вечер, когда мы практически вплотную подошли к посаду Бордуково, и тётка Марфа уже буквально грезила дожидавшимся её кувшином крепкой бражки. В то время как я не мечтал ни о чём большем, нежели горячая домашняя пища вместо быстро приевшегося неразогретого сухого пайка, запиваемого кислой водой, которые приходилось потреблять последние два дня.

Бегущая впереди наставница, быстро и умело прокладывавшая мне дорогу в очередном небольшом лесу, вдруг подала жестом сигнал и с ходу запрыгнула на высокую ветку дерева, растущего практически у самой опушки. После чего я не так уж и ловко присоединился к ней, пытаясь понять, что же, собственно, происходит.

Вообще, вдвоём двигались мы куда быстрее, чем ранее в большей группе. Ведь мало того, что тогда нам всем приходилось ориентироваться на скорость Тимура, так ещё и команде из двух человек не было необходимости поддерживать чёткое построение, за исключением стандартной пары ведущий плюс ведомый, что мало чем отличалось как в лесу, так и в городских условиях. Ну и, естественно, не было никакой нужды в активном охранении группы, ведь, по сути, я бежал за тёткой Марфой практически след в след, так что было бы идиотизмом для неё носиться при этом вокруг меня, выискивая некие опасности, вместо того чтобы превентивно избегать их самой.

— Чувствуешь? — спросила женщина, пристально глядя куда-то в колосящиеся ещё не убранные пшеничные поля, раскинувшиеся сразу за лесом.

— Что? — я покосился на наставницу, заметив, что её ноздри слегка раздувались.

— Включай голову, Антон, — тихо рыкнула на меня женщина. — Воздух понюхай! Запах чуешь?

— Да, — признал я, принюхавшись. — Как будто палёным пахнет. Но… не шибко сильно. Да и дымов не видно. Может, в посаде пожар был.

— А ты ещё понюхай, — ехидно предложила мне одноглазая. — Может, что ещё заметишь.

— Пахнет… Полем и как будто бы водой, — добавил я, а затем нахмурился. — Но… Здесь нет реки, а для выпадения росы ещё рано!

— Запомни, Антон, так пахнет влажная, но всё равно тлеющая солома. Присмотрись вон туда… — тётка Марфа, указала мне пальцем чуть в сторону от виднеющегося вдалеке посадского частокола.

Из-за расстояния мне вначале пришлось некоторое время напрягать глаза, прежде чем я наконец разглядел медленно движущуюся сквозь колосья тёмную точку. И ещё несколько секунд понадобилось для того, чтобы понять, что это, скорее всего, чья-то голова.

— Человек? — неуверенно спросил я.

— Почти на девяносто процентов уверена, что нет, — усмехнулась женщина. — Если я права, это вечерница.

— Вечерница? — я удивлённо посмотрел на наставницу, потому как никогда не слышал и не читал о подобном чудовище или одержимом. — Оно имеет какое-нибудь отношение к полуденнице или полуночнице?

— Вообще никакого. За исключением названия, которое дали этому одержимому трупу неграмотные посадчане, — медленно покачала головой женщина, продолжая вглядываться в далёкую, медленно бредущую меж колосьев фигуру. — Первые и вторые — это убитые женщины, которые перед смертью имели контакт с духами стихии Смерти. В то время как вечерница — это неправильно захороненное тело умершего одарённого, оживлённое стихийным духом Жизни. Среди посадчан, живущих ближе к Тайному посаду, считается, что подобный одержимый получается из чародея, который, умирая, страстно желал кого-то или что-то защитить. Но в любом случае этот труп только вредит людям. Он будет бродить здесь ровно до тех пор, покуда «защищать» уже будет некого. А затем он рассыплется, перерождаясь в духа ангяка…

— Подожди… — я понял наконец, о ком говорила одноглазая. — Так это же, получается, чаргава бродит! Ангяки ведь из них вылупляются! Я точно помню, что именно чаргава не преданный огню, а захороненный в земле чародей, тело которого захватил дух Жизни. Он начинает «защищать» выбранную им группу людей, в результате доводя их до сумасшествия или смерти, после чего превращается в ангяка, переходя в полуматериальную форму.

— Возможно, — пожала плечами Марфа Александровна, — сам знаешь, я не очень сильна в официальной терминологии. Как мой учитель называл таких вечерницами, так я и запомнила.

— Да… в общем-то, логичное название, — пожал я плечами. — В учебнике говорилось, что увидеть их можно только в то время суток, когда посадчане заканчивают работу вне стен своего поселения и возвращаются домой, — продолжил я. — А он вроде как бродит, смотрит, все ли спрятались за стену. Правда, в книгах не написано, что этот труп воняет жжёной гнилой соломой.

— Ну, значит, кто-то, делая твой учебник, решил, что этот факт либо маловажный, либо не заслуживающий доверия, — пожала плечами одноглазая Бажова. — Ты же понимаешь, что все эти книги пишут бестиологи, которые в основной своей массе учёные-простецы, ни разу в жизни не покидавшие своего полиса?

— Нас об этом на сопутствующей лекции предупреждали, — ответил я. — Как и о том, что во всех энциклопедиях-бестиариях касаемо условно «неживых» одержимых больше слухов, основанных на народном творчестве и личном мнении некоторых чародеев, нежели реальных научных исследований. Но тем не менее по этим сборникам всё же можно подготовить студентов и школьников, а потому особой альтернативы у нас нет.

Действительно, сложно было бы представить какого-нибудь маститого академика-бестиолога из Княжеской Академии Наук, плевав на свою безопасность, сидящего рядом с нами на ветке дерева из научного интереса к ожившему трупу в его естественной среде обитания. Как немного пренебрежительно высказывался о коллегах наш лектор на бестиологии, сам бывший чародей, большинство будущих бестиологов выбирают себе эту профессию по той причине, что в ней легко, не вылезая из кабинета, можно сделать как имя и научную карьеру, а вовсе не из любви к предмету.

А исследования одержимых мертвецов всегда было сложнее и неблагодарнее любой другой темы в науке о монстрах. Ибо за ними действительно нужно наблюдать вживую в местах их появления, тщательно записывая привычки и особенности, что иногда просто невозможно. А на столе в прозекторской, это пусть мутировавшие и изуродованные, но всё же обычные человеческие трупы! Потому применимо к ним патологоанатомические исследования дают самый минимум информации, в отличие от вскрытия с настоящих чудовищ.

— Для бесклановых. Для них да — книги самый простой способ набраться знаний, — поправила меня наставница, как и я во время этого разговора, продолжая следить за медленно движущимся одержимым мертвецом, который, судя по расстоянию, бродил возле самой границы защитного купола поседения. — Но не для нас. Так, Антон, соберись! Сейчас я тебя