Фантастика 2026-100 - Вадим Фарг

На разогретую поверхность упал кусок сливочного масла. Оно зашипело и запузырилось. Комнату наполнил ореховый запах, вытесняя гостиничную затхлость. Закинул мясо на сковороду. Оно весело зашкварчало, отдавая жир и покрываясь корочкой. Мясной аромат заставил Рата поднять голову. Следом в масло отправились половинки черри. Они моментально начали карамелизоваться от жара, выделяя сладковатый сок.

Я взял миску, разбил туда яйца и вооружился венчиком. Взбивал их быстро и ритмично, чтобы они превратились в пышную пену. Этот ритмичный стук успокаивал меня лучше любых слов. Вылил яичную массу на сковороду и сразу убавил огонь, чтобы не сжечь блюдо. Затем взял тёрку и натёр сыр прямо поверх омлета. Сыр начал плавиться, превращаясь в тягучую лаву, которая аппетитно булькала по краям сковороды.

Под эти звуки я начал свой брифинг. Мне нужно было срочно ввести Рата в курс дела, пока он не накрутил себя.

— Дела плохи, — начал я, не отрывая взгляда от еды. — Пока ты был в отключке, произошло много интересного. Я встретился со своей матерью. Да, она жива. Я сам до сих пор не могу в это поверить, но это факт. Хотя ты в курсе, что Макс об этом говорил, но теперь состоялась личная встреча.

Крыс перестал чесать ухо и уставился на меня немигающим взглядом.

— Жива? — переспросил он. — Вот это поворот. И что она говорит? Она рада тебя видеть?

— Она рассказала мне, кто стоит за всеми нашими бедами, — продолжил я, проигнорировав его вопрос. Я покачал сковороду, чтобы омлет не прилип. — Помнишь контрабандиста Омара из порта? У него тогда появился могущественный враг. Мать назвала его имя. Это князь Диворский. Он не просто бандит, а глава огромной корпорации. Этот ублюдок стремится высушить магию во всём мире, чтобы забрать её себе.

— И как он это делает? — проскрипел Рат. Он окончательно пришёл в себя, спрыгнул с кровати и засеменил к столу, привлечённый запахами.

— Через еду, — я усмехнулся. — Через ту самую химию, с которой мы так упорно боремся. Эти порошки медленно травят магов, забивая их каналы. А мы с тобой встали у него на пути. Мы предлагаем людям чистый продукт, показываем им настоящую еду и тем самым разрушаем его планы.

Я выключил плиту и накрыл сковороду крышкой. Фриттата должна была дойти до готовности на остаточном жаре.

— И что теперь? Мы будем сидеть тут и прятаться? — спросил крыс. Он проворно забрался по ножке на стул и уселся на сиденье, ожидая свою порцию.

— Наоборот, — я повернулся к нему. — У нас с матерью созрел план. Мы решили сыграть в опасную игру. Настя и наше кафе остались там, в Зареченске. Они сейчас уязвимы. Чтобы обезопасить их, я должен стать для Диворского громоотводом. Мать сказала, что враги не могут атаковать на огромных расстояниях. Им обязательно нужен контакт или хотя бы физическая близость.

Я сделал паузу, давая Рату переварить информацию, и достал из шкафчика пару тарелок и приборы.

— Поэтому я буду играть роль нахального выскочки, которого когда-либо видела столица. Я приехал в Петербург, чтобы публично разрушить их монополию. Чем громче я буду кричать о себе здесь, чем больше буду мозолить им глаза, тем меньше внимания достанется провинции. Они сфокусируют свою ненависть исключительно на мне. Мы откроем здесь лучший ресторан Империи.

Рат задумчиво почесал нос лапой, обдумывая мои слова.

— Стратегия наглеца, — произнёс он наконец. — Это очень рискованно, шеф. Если они сильно разозлятся, могут и прибить без всякой магии. Обычным ножом в подворотне. Зачем им сложные заклинания, если есть сталь? Кстати, я где-то слышал про каких-то бойцов в поезде. Это в моей башке само собой появилось?

Я снял крышку со сковороды. Фриттата получилась идеальной. Она была пышная, румяная, и с сырной корочкой. Переложил её на тарелку и начал посыпать нарезанным базиликом. Зелень коснулась горячего сыра, и комнату сразу наполнил густой пряный аромат.

— Нет, это правда. На нас напали в поезде, когда мы с Максом ехали в столицу. Но это был ложный след, — пояснил я, взял нож и разрезал блюдо на несколько кусков. — На нас напали наёмники прямо в вагоне. По всем признакам это были люди из «Южного Синдиката», с которым у нас давние счёты. Мы отбились. Но Макс «допросил» их. Выяснилось, что этим бойцам промыли мозги с помощью магии.

Я поставил тарелку перед Ратом.

— Диворский не хотел светиться, — добавил я. — Он хотел чужими руками убрать меня по дороге в столицу, замаскировав убийство под обычные разборки банд. План был почти идеальным. Если бы не мой врождённый иммунитет к их ментальным фокусам, мы бы с тобой сейчас точно не разговаривали.

Дымящаяся фриттата аппетитно истекала расплавленным сыром и мясным соком. Мой желудок тоже предательски заурчал, напоминая о давно пропущенном обеде.

Рат жадно потянулся к тарелке. Он пускал слюни, его глазки блестели от предвкушения сытного ужина. В такие моменты он забывал обо всём на свете, кроме еды. Кулинария была его слабостью.

Но вдруг он резко замер. Его лапа зависла в воздухе всего в сантиметре от куска мяса.

Его носик судорожно задёргался, с шумом втягивая воздух. Крыс медленно перевёл подозрительный взгляд с еды на меня. Его мордочка вытянулась в недоумении, усы тревожно затрепетали.

— Шеф, — проскрипел он. В его голосе не осталось ни капли иронии, только напряжение. — Еда пахнет божественно, тут спору нет. Но почему от тебя так странно несёт?

— О чём ты говоришь? — я удивлённо поднял брови и оглядел свою одежду, пытаясь найти какие-нибудь пятна или грязь.

— От тебя несёт парфюмом, — медленно произнёс Рат. Он не сводил с меня пронзительного взгляда, игнорируя остывающий ужин. — Но в этом запахе явно замешана человеческая кровь.

Глава 9

Я усмехнулся проницательности своего шпиона. Нос Рата работал безотказно, особенно в вопросах запахов. Отодвинул стул, присел и взял нож. Лезвие мягко вошло в золотистую корочку фриттаты. Горячий сыр потянулся длинными нитями, наполняя кухню запахом топлёного молока и жареного мяса.

— А ты молодец, хвостатый, — сказал я. — Твой нюх точно не пропьёшь. Ты абсолютно прав. Это не просто дорогой одеколон для поддержания образа столичного пижона.

Рат недоверчиво покосился на исходящую паром еду, затем снова посмотрел на меня. Его влажный нос продолжал нервно дёргаться. Он смешно водил