Цвет из иных времен - Майкл Ши

– И каков общий счет на данный момент, доктор?

– Ну, существует примерно четыре миллиона воздушных дыр, пересекающих населенные регионы – пересекающих под самыми разными углами. Что до наших радиосвязанных тандемов, они доложили о…

Радио смолкло.

– Зараза! – взревел Пол. Он ткнул пальцем в приборную панель, прикончил виски и засунул бутылку под сиденье. После чего точным маневром вывернул обратно на скоростную полосу. Пол понимал, что странно так упрямо стремиться прямо сейчас услышать то, о чем до конца дня будут трещать по всем каналам; и тем не менее он вилял, обгоняя даже самые быстрые машины. Возможно, он успеет достигнуть края дыры прежде, чем профессор Вольтаметр закончит говорить. Позади него вспыхнули огоньки: красный и синий. Пол застонал и свернул к обочине.

Прежде чем коп успел подойти к нему, Пол высунулся из окна и крикнул:

– Я торопился, чтобы дослушать конец сообщения Вольтаметра о карте дыр! Я потерял XXIW в воздушной дыре!

Облаченная в шлем голова с черными пластиковыми глазами кивнула – похоже, сочувственно.

– Я застал первую трансляцию час назад, – сказал ему коп. – Вы почти выбрались из дыры – она заканчивается сразу за следующим поворотом.

– Что он там начал говорить о радиосвязанных тандемах? Сколько дыр они успели насчитать в ненаселенных областях?

– Семь.

– Семь? Всего семь? Господи, вы понимаете, что это значит?

Коп был молодым, его черные усики до сих пор напоминали пушок, но серьезность, с которой он кивнул, придала ему вид умудренного годами человека.

– Что их расположение не случайно. Что они размещены как устройства прослушки – там, где есть что ловить.

– Вы знаете, меня от этого в дрожь бросает, – тихо, со странным чувством облегчения признался Пол, как будто коп мог с этим что-то поделать. Полицейский снова кивнул.

– Могу я взглянуть на ваши права?

Вновь выехав на дорогу, Пол тщетно попытался вернуть себе то хорошее настроение, в котором выходил из дома.

Теперь оно казалось вымученной веселостью, подкрепленной виски. Разве он – как и все остальные, пусть они в этом и не признаются, – не знал заранее, что покажет карта? Чем еще могли оказаться эти нарушения в сети коммуникаций, как не… пробами? Зондами?

И все же это подтверждение было неприятным. Над всеми ними невидимо нависало… нечто. Пол поморщился от этой мысли, но невозможно было отрицать, что день и панорама дороги теперь казались куда менее цветными и яркими. Все словно бы потускнело, посмурнело, осознав масштабы того, что за ним наблюдало. Разноцветные машины утратили праздничный вид, непрерывность их потока больше не захватывала дух; она начала казаться зловещей – слепым единством скота, идущего на убой.

Пол вздохнул и встряхнулся. Он отыскал на радио какую-то барочную клавесинную музыку и включил ее погромче. До дюн оставалось пять миль. К полудню, наполнив морилку, он будет отдыхать на песке, попивая вино из логановых ягод, припасенное для этого приятного часа. Пол достал бутылку из вещмешка и пригубил вино в предвкушении.

Но к полудню он был уже далеко от дюн. Вернулся на противоположный конец города и барабанил в дверь Брэда. Тот вышел, натягивая рубашку.

– Ладно, ладно… можем мы хотя бы ненадолго остановиться по пути и купить упаковку пива? – проворчал он, забираясь в «додж» Пола.

– И чего-нибудь покрепче заодно, только поторапливайся.

Они перемежали глотки бурбона с глотками пива. Через несколько миль Брэд устроился поудобнее и достал из нагрудного кармана сигарету.

– Итак, mein Herr. К чему эти шпионские страсти? Почему ты не объяснишь мне, в чем дело?

Пол стиснул руль и отмахнулся от предложенной сигареты. Его недавнее открытие как будто разрасталось в нем, отказываясь оставаться внутри. У него кружилась голова.

– На самом деле, дружище Брэд, я везу тебя в дюны, чтобы разделаться с тобой, потому что ты кувыркаешься с Кирин, а я тихо схожу с ума от ревности.

– Тихо? Да мне трубку пришлось в футе от уха держать. «Дождись меня!» Ну, я дождался. Теперь что?

– Я же уже сказал. Я хочу, чтобы ты это увидел без подготовки. Я хочу, чтобы ты сказал то, что наверняка скажешь, но без подсказок.

Брэд кивнул и затянулся дымом. Возможно, теперь он догадался, потому что больше ничего не говорил, хотя из-за плотного дневного транспортного потока поездка выдалась долгой.

Было уже почти три часа, когда они в песчаной тишине поднялись на предпоследнюю дюну. Пол вел Брэда по цепочке своих утренних следов, до сих пор остававшихся единственными отметинами на песке. Он хранил молчание, желая, чтобы Брэд ощутил всю силу немой странности этой штуковины точно так же, как сам он, когда впервые ее увидел. Взойдя на гребень, он дождался, пока его друг встанет рядом с ним и заговорит ошеломленным шепотом с ноткой благоговейного ужаса, такого же, какой владел самим Полом и таился у него внутри, точно зародыш безумия, уже несколько часов. Пол наконец ощутил, что свободен от обязанности хранить это знание в одиночку.

– Охренеть, – сказал Брэд. – Это он. Тот самый.

– Ты видел склон? На нем ведь не было никаких следов, кроме моих? – спросил Пол. – С других сторон все точно так же – я проверял.

Свет только начинал приобретать красноватый оттенок, и яркий фургон так сочно выделялся на фоне теплой безликости песка, что еще немного – и его можно было бы назвать ослепительным. Когда Пол и Брэд, спускаясь, обошли его кругом, им подмигнули колпаки колес. Размазанные по лобовому стеклу отражения неба и дюн словно были загадочными откровениями – фрагментарными воспоминаниями самой машины о местах, посещенных ею за время ее невообразимой миссии. На полпути в ложбину Брэд остановился.

– Его здесь бросили или просто… припарковали?

– Мне кажется, что бросили. Видишь, вокруг него в песке едва заметные впадинки? Это какие-то старые следы – но заметь, следов колес нет. В это время года ветер здесь не такой уж и сильный, и тем не менее следы уже почти занесло, поэтому я бы сказал, что фургон простоял здесь уже несколько дней. Но приглядись повнимательнее. Эта штука – всего лишь оболочка, Брэд. Будто какая-то киношная бутафория. Посмотри.

По-прежнему не отклоняясь от линии своих старых следов, Пол подошел к задним дверям фургона и открыл их. Внутри машина оказалась совершенно пустой. Пол был не рифленым, как в обычных фургонах; его сделали из куска ровного металла.

– Загляни под днище. Покрышки девственные, ни разу не касавшиеся асфальта, видишь? А еще… – Пол стукнул по одной из них. –