Цвет из иных времен - Майкл Ши

Они из цельной резины. Без ниппелей. А посмотри на выхлопную трубу – приварена прямо к бамперу и к внутренностям этой штуки имеет примерно такое же отношение, как украшение на капоте. Подойди спереди – настоящая дверь только со стороны водителя, вместо пассажирской – фальшивый шов да какая-то декорация. Крышка бензобака, кстати, тоже фальшивая. Сомневаюсь, что у этой хреновины вообще есть бензобак. Зацени сиденье водителя. Видишь, у него на подушке какой-то странный узор из маленьких колечек? Для чего они – для вентиляции? Руль поворачивает передние колеса, рычаг коробки передач двигается в положенных направлениях – но где педали тормоза, сцепления и газа? На чем эта штука работала? А теперь подойди сюда и взгляни на нее с расстояния в несколько шагов.

Они уселись на склон дюны, рассматривая фургон сбоку. Пол обвел его указательным пальцем:

– Днище плоское и ровное – просто панцирь. Пол внутри такой же и поднят где-то на два фута по сравнению с днищем, верно? Значит, между ними может находиться широкая и низкая полость размером с весь фургон.

Брэд кивнул.

– Я знаю только одно: какой-то источник энергии у него быть должен, потому что несколько недель назад он у меня на глазах проехал по Рэмпарт-стрит.

Пол глотнул бурбона, которого оставалось совсем чуть-чуть, и передал бутылку Брэду. Они задумчиво откинулись на дюну, вкушая странность фургона точно так же, как вкушали виски. Невероятный блеск машины, ее искусственную яркость в окружении бесчеловечной математической красоты дюн, казалось, невозможно было осмыслить, и в то же время они пьянили, подталкивая к самым диким гипотезам.

– «Бутафория» – это верное слово, – проговорил наконец Брэд. – Он создан для внешних наблюдателей. Он создан для маскировки.

Он медитативно ворошил пальцами песок.

– Ладно, – сказал Пол. Он предпочел бы выслушать трактовку Брэда, но его приятель, похоже, ждал, пока он заговорит. – И что же он маскирует?

– Транспортное средство. Странное низколетное транспортное средство. Ведь именно это я и видел, nicht? – Брэд на мгновение оторвал пальцы от песка, а потом продолжил его поглаживать.

– Справедливо, – кивнул Пол. Его радовало, что это наконец-то произнесено вслух, хоть вывод из увиденного ими и был очевиден. – Итак, мы явно имеем дело с чьей-то технологической разработкой. Каких-нибудь доморощенных сумасшедших ученых? Или каких-нибудь российских доморощенных сумасшедших ученых, все еще подозревающих, что воздушные дыры – наших рук дело? Или даже – упаси боже – какой-нибудь третьей стороны…

Брэд испустил вопль отвращения и отдернул руку от песка, который рассеянно гладил. Из-под него показалась другая, обтянутая черной дубленой кожей рука, за сухие костлявые пальцы которой Брэд случайно зацепился своими. Отшатнувшись, он вытащил ее из песка еще дальше, обнажив черное дубленое предплечье и – наполовину – бугристое плечо. Брэд и Пол резко вскочили на ноги и стали опасливо обходить руку кругом.

Она не двигалась. Со съежившейся, растрескавшейся кожи до сих пор стекал блестящий на солнце песок. Золотистая непрерывность его мягкого, как в песочных часах, падения, была гипнотически яркой, и отчетливо слышной в молчании, ненадолго овладевшем мужчинами.

– Господи Иисусе! – прошипел Брэд. Словно пытаясь стряхнуть с себя транс, он рванулся вперед, ухватил руку, за которую совсем недавно зацепился, и второй раз рванул ее на себя, во второй же раз неловко подавшись назад. Труп неохотно принял сидячее положение, сверкающий песок водопадами лился с его иссохших плеч, с его сморщившегося лица. Когда Брэд отпустил его руку, она не упала обратно на землю, но в своем бессильном окоченении осталась протянутой вперед, словно просила, чтобы ее хозяину помогли подняться на ноги. Взгляд пустых глазниц казался издевательски умоляющим. Лицо, древнее, как Египет, казалось разграбленным хранилищем неведомых знаний. Зубы так плотно были обтянуты жесткими губами, что их можно было сосчитать, – они виднелись отчетливо, как зернышки на сухом буром початке.

– Посмотри на голову, – прошептал Брэд. – Кажется, это тот мужик, который тогда за рулем сидел.

Песок все еще блестел на жестких волосах – теперь они были всего на несколько оттенков темнее кожи, – но уже осыпался с круглой лысины на темени. Мужчины отошли на несколько шагов и разделили между собой остаток бурбона. Пол ощутил, что не сможет долго заставлять себя смотреть на эту чудовищную наготу.

– Ладно, Брэд. Давай оглядим его целиком, а потом уберемся отсюда.

– Целиком?

– Может, ему оставили штаны, а в них найдется какая-нибудь информация. Копы нам ни хрена не скажут после того, как мы передадим дело в их руки.

Они немного подождали, а потом, не сговариваясь, вместе шагнули вперед. Ухватились, одновременно бесцеремонно и боязливо, за почерневшие руки и потянули. Как выяснилось, штанов трупу не оставили, равно как и нижней половины, на которой он мог бы их носить.

4

В последний из трех дней периодических полицейских допросов Брэд и Пол узнали, что им перечислили остаток выделенного на съемки гранта.

Эти деньги, уже на следующий день изрядно вдохновившие всю съемочную группу, пришли как раз тогда, когда маленькая компания собиралась приниматься за монтаж. Освободив как можно больше времени от основной работы, все приготовились к нескольким неделям интенсивного труда – большая часть его проходила теперь в складской студии Брэда, а не на съемочной площадке, на которой осталось отснять лишь несколько последних сцен. И Пол, и Брэд были рады производственной суматохе и постоянному общению, которые быстро поглотили их.

Безжалостные и бесстрастные расспросы лейтенанта Уайерхаузера сделали их обоих равнодушными к тому ужасу, который они откопали в дюнах. Даже его безглазая костлявая чернота среди великолепия золотого песка, даже сверхъестественный блеск пережитого притупились для них. Вскоре стало очевидно, что коренастый, лысеющий, невозмутимый Уайерхаузер больше не держит их под подозрением. Он допрашивал их автоматически, в надежде вытрясти из их памяти какие-нибудь новые подробности. Лейтенант, чьим самым ярким проявлением эмоций была периодическая гримаса боли, когда он подавлял кислую отрыжку, не желал делиться с ними информацией о результатах судмедэкспертизы. Но Дин ввел их в курс дела. Второй труп оставался такой же загадкой, как и тот, что нашли в парке. Фургон был всего лишь скорлупой. Под полом обнаружили большую полость, но она оказалась совершенно пустой. Ходовая часть отсутствовала – фургон можно было катать только как детскую машинку. От источника питания, каким бы он ни был, не осталось и следа.

Съемочная группа с радостью погрузилась в «„Я“, – сказала муха» с его поддающимися решению проблемами. Пол обнаружил, что рабочая нагрузка помогает его отношениям с Кирин.

Та была особенно занята. Хотя навыки звукорежиссера позволили ей продумать относительную громкость и разнообразные искажения