Цвет из иных времен - Майкл Ши

Они передавали друг другу бутылку «Джека Дэниэлса», а вместе с ней бутылку «Калистоги»[2] для запивки – последний день на съемочной площадке требовал определенной церемониальности, – и теперь Кирин выхватила «Д. Д.» из забывчивой руки Брэда.

– Меня бесит, – выдохнула она после глотка виски, – что они ни на что не способны! Этот Уайерхаузер, под давлением, признает, что на данный момент количество заявлений о пропаже людей на двадцать процентов выше нормы! А у них тем временем даже подозреваемых нет! И какие… какие эти хищники наглые! Старушка перед сном вышла во двор включить поливалку. Ее сестра, которая смотрела телевизор в гостиной, больше никогда ее не видела!

Уже не в первый раз Пол с грустью вспомнил о работе, которой они здесь занимались, о трудных, но преодолимых вызовах искусства. За окном закат золотил колышущуюся под ветром траву на пустых участках.

– Как ты сказала – что-то прерывает сигналы? Это правда. Странности прокрадываются в самые укромные уголки жизни. Вот только на прошлой неделе я собирал здесь…

Пол рассказал им о странной женщине в ночнушке, обитающей в доме без дверей и окон. Говоря, он удивлялся тому, что до сих пор молчал об этой сюрреалистической встрече. Это открыло ему глаза на то, в каком состоянии отрицания он пребывает в последнее время – пьет все больше, отказывается думать о разложившихся трупах и червоточинах в коммуникационной сети… Теперь все трое смотрели в окно, на позолоченное запустение. Безлюдная, заросшая травой земля, казалось, бросает им вызов.

– Кучи земли, – пробормотал Брэд. – Наводит на мысли о могилах, верно?

Свет здесь убывал очень быстро.

– Идемте, – сказал Пол. – Я вам покажу.

У него, бывалого участника экспедиций, в машине всегда лежали два хороших, мощных фонаря.

Но пока что они были не нужны – небо оставалось светлым, на западе переходящим из шафранового в розовое. Трава шептала и похрустывала под ногами.

Подойдя к лестнице, Пол крикнул в лишенный двери проем:

– Мэм? Здравствуйте! Это я, энтомолог!

Даже ему самому это объявление показалось нелепым. Они взошли по фанерному пандусу. Послышался рев самолета, и все трое быстро заскочили внутрь, укрываясь от шума.

В комнатах царило запустение. Разбросанные вешалки, перевернутый труп древнего кресла, белые галактики осыпавшейся штукатурки – и все это поросло слоем мохнатой пыли. Пол обнаружил, что в одном месте следы шин ответвляются от основной линии и уходят к окну, у которого он разговаривал со странной женщиной.

В доме сгущались тени. Теперь фонари им пригодились – они высвечивали не такие заметные места, где была потревожена пыль. Вдоль коридора следов – теперь казалось более вероятным, что он проложен инвалидной коляской, – присутствовали и другие отметины: многочисленные точки, оставленные в пыли чем-то острым.

В кухне обнаружилась распахнутая и подпертая дверь в подвал; поверх ступенек был сооружен еще один фанерный пандус с многочисленными следами колес. Прежде чем они ступили в эту более глубокую тень, их внимание привлекло кое-что еще. Перед самой дверью подвала к стене кухни прислонилось дешевое ростовое зеркало в пластмассовой оправе, а на перевернутом ящике рядом с ним лежали губная помада, пудреница и расческа.

Фанера едва заметно гудела под их шагами. Они спустились в пустоту, оказавшуюся на удивление просторной.

Из бетонных стен подвала стоять остались только три. Четвертую аккуратно устранили и выкопали в открывшейся земле помещение побольше. Поверхность новых земляных стен была такой же гладкой, а углы – такими же ровными, как у бетонных стен, продолжением которых они служили. В получившейся комнате – огромной пустой коробке – не было ничего, если не считать содержимым саму необычность ее устройства.

– Как, черт возьми, она это сделала? – спросил Брэд, вместе с остальными ощупывая гладкую земляную стену.

– А это точно она сделала? – Пол провел ногтем по срезу земли. Та казалась лакированной, покрытой какой-то бесцветной мастикой, которая придала поверхности почти керамическую гладкость, сделав ее одновременно упругой и податливой. Пол достал складной нож и обнаружил, что может вырезать на стене завитки, такие же отчетливые, как надписи на могильных камнях.

Лучи фонарей ощупывали невозможно ровные плоскости этой земляной архитектуры.

– Посмотрите. – Фонарь Брэда высветил округлое пятно на одной из земляных стен. Близкий осмотр прояснил его природу. Земля здесь, хоть и была такой же глазурованной и плотной, как в других местах, лежала иначе. Это было засыпанное отверстие.

– Может, заблокированный тоннель? – предположил Пол.

Когда они вышли наружу, уже стемнело. Возвращаясь в город, они долго молчали.

– Все эти странности так трудно переварить, – пожаловался Брэд.

– Как же мы себя обманываем, – выпалил вдруг Пол, неожиданно осознав истинность этого утверждения. – Мы с такой готовностью называем то, что видим, реальностью. Съемки «Мухи» – отличный пример: любая точка зрения, в которую ты погружаешься, может убедить тебя в том, что она единственно реальна. Знаете что, ребята? «Муха» получилась слишком простой, ей нужен дополнительный слой. Каждый рассказчик должен умирать, поведав свою часть истории. Крыса выслушивает для нас телефонный звонок, а потом, сразу после этого, слышит, как торчок, пожирающий шоколадный батончик, бросает на пол обертку. Она выбирается наружу, подкрадывается к обертке и – бац – кошка приканчивает ее со второй попытки. Таракан – сейчас придумаю – мирно лакомится кетчупом на горлышке бутылки, и тут – бац – на него набрасывается паук-волк. Муха, разумеется, одуревает, напившись угероиненной крови – интересно, может ли героин повлиять на муху? – падает, и ее расчленяют живущие за раковиной муравьи. А потом мы видим, как кошка, запертая в доме, обреченная на голодную смерть, подбирается к аквариуму и пытается выловить рыбу, время от времени бросая оценивающие взгляды на своего покойного хозяина, лежащего на диване.

Они планировали встретиться с Дином и выпить, но Кирин взяла самоотвод. Она попросила отвезти ее к складу, где стояла ее собственная машина.

– Я не хочу слышать Диновы новости, – объяснила она. – Пока не хочу.

Утром Дин намекнул им по телефону на нечто жуткое. Вскрытие одной из «мумий» принесло шокирующие результаты.

– Расскажешь мне потом, – сказала она Брэду и уехала.

Они встретились с Дином в «Ковше». Глаза его сияли светом двух кружек пива, и ему явно не терпелось поделиться какой-то горячей информацией. Сперва он слушал их рассказ о странном подвале со снисходительным видом, но потом, похоже, впечатлился.

– А вам не пришло в голову, – проницательно спросил он, – что этот район до сих пор соединен с городской ливневой канализацией? Надо сообщить об этом Уайерхаузеру. Кто знает? Вдруг все это как-то связано!

– Так что там у тебя за новость? – напомнил Брэд.

– Новость?