Цвет из иных времен - Майкл Ши

Пол задумчиво кивнул. Задумчиво и чуть заторможенно. Наконец он заставил себя открыть рот – быть может, из него вылетит какой-нибудь ответ.

– Понятно. Это очень интересно. Вы имеете в виду, гм, за деньги?

– А как же! Разумеется за деньги. Мы же, в конце концов, говорили о бизнесе, а в моем случае это проституция. С другой стороны, цена покажется вам невероятно низкой, потому что у каждой моей девушки изящные груди и округлые упругие ягодицы, и я слежу за тем, чтобы и мои работницы, и весь мотель были чистенькими и приятно пахли.

Пол обнаружил, что снова кивает. Возможно, в этом и крылась причина той необычной отстраненности, которую он ощущал в этой женщине даже сейчас, когда она так оживленно его соблазняла? Профессиональное равнодушие хозяйки борделя к клиенту, безразличие любого сутенера к своей добыче? Но – парализованная женщина? Он ответил почти ошарашенно, как будто продолжал исследовать странную находку в надежде, что ему откроется ее внутреннее устройство:

– Гм. И какова же цена?

– Двадцать долларов.

– Так вы говорите, это недалеко?

– В трех кварталах по следующей улице.

– А у клиента есть возможность… взглянуть на пару девушек, прежде чем заплатить?

Они снова двигались. Женщина твердо кивнула.

– Ну разумеется! Клиент должен знать, что покупает, иначе я дела не веду.

Пол шел рядом с ней, кивающий, улыбающийся, ошеломленный. В нем расцветала странная радость. Им владела необъяснимая уверенность в том, что очень скоро он будет трахаться, пока у него мозги из ушей не потекут, – что у этой невозможной, чудаковатой женщины припасено для него нечто по-настоящему удивительное.

Никогда в жизни он не был так готов к сексу. Желание спариваться пело в его крови. Он пребывал – господи! – в состоянии гона! Это было возмутительно, это было восхитительно. Если в последнее время миром владело безумие, нынешнее состояние Пола доказывало, что в нем есть еще и магия. Он заметил, что его бутылка бренди опустела. Не отсюда ли этот жар? Может, он просто пьян? Но он не пьян! А если и так, дело не только в этом.

Основная толпа и ее шум остались позади. Они шли в относительной тишине, мимо темных витрин. Просто чтобы что-нибудь сказать – ткнуть в женщину пальцем и проверить, не исчезнет ли она, словно мыльный пузырь, – Пол спросил:

– Не возражаете, если я поинтересуюсь, что вы храните в своем старом доме?

– Мебель для моих заведений – у меня ведь не только мотель есть. И, кстати говоря, в каждом из них я настаиваю, чтобы мои клиенты соблюдали одно строгое правило. Для меня это очень важно, молодой человек… – Почему она его так называет? Не может быть, чтобы их разделяло больше пятнадцати лет. Женщина говорила, глядя вперед, и в буроватом свете фонарей с выгнутыми шеями ее профиль сделался суровым, неодобрительным. – …Я не допускаю, чтобы клиенты занимались с моими девушками всяческой изощренной акробатикой. В моих заведениях допускается лишь одна позиция для сексуальных контактов, единственно правильная, и от своих работниц я требую этого так же строго, как и от клиентов.

– Я… – Полу пришлось прочистить горло. – Я правильно понимаю, что вы имеете в виду так называемую миссионерскую позицию?

– Именно. Вы попали в самую точку.

– А разве это, ну, не довольно необычное условие?

Она поджала губы – жестко, упрямо.

– Мне так не раз говорили, но у меня, так уж получилось, есть принципы. Я считаю, что секс – замечательное, здоровое времяпрепровождение для молодых людей, но при этом настаиваю, чтобы в моем заведении им занимались подобающим образом. Так все сразу понимают, на что соглашаются.

Впереди из промежутка между двумя зданиями выглянул краешек неоновой вывески. Пол не мог ее прочитать, пока они не остановились прямо перед ней. Вывеска украшала собой плоскую крышу здания, которое провозглашала – паутинно-тонкими красно-зелеными буквами – мотелем «Отдохни». Вот это местечко! Хозяйка, похоже, купила его за бесценок. Пол подумал, что она обосновалась здесь совсем недавно, так как здание щеголяло свежей краской странно сочетавшихся желтого и розового цветов. Оно расположилось – весьма жизнерадостно – меж двух кирпичных стен: приземистая оштукатуренная коробка с двенадцатью дверьми без крылец, с трех сторон ограничивавшая асфальтовый квадрат. На нем, меж рыбьих костей стояночной разметки, тоже недавно нарисованной, были припаркованы три машины.

– У меня сегодня трое клиентов, – доверительно поведала женщина, – поэтому у вас будет выбор из девяти прелестных созданий. Думаю, первой я представлю вам Эйко, потому что она просто очаровательна.

Она отперла ключом дверь шестого номера и отворила ее, с легкостью перекатившись через символический порожек. Эйко читала в постели журнал. Стоявший в изножье телевизор показывал новости с приглушенным звуком. Когда дверь открылась, Эйко села, одеяло соскользнуло с ее конических упругих грудей, и их коричневые ореолы взглянули прямо на Пола. Он закрыл за собой дверь, и девушка улыбнулась ему – теплой, широкой улыбкой, от которой в ее глазах заплясали искорки. Он услышал, как ее длинные и блестящие черные волосы шуршат о страницы журнала.

– Этот молодой человек хочет с тобой познакомиться, Эйко, – сообщила хозяйка.

– Привет, – сказала Эйко Полу. Даже мельчайшие ее движения намекали на энергичность и сладчайшую гибкость. От нее исходил чистый запах духов.

– Привет. – Пол улыбнулся.

– Итак? – спросила у него хозяйка.

– Да, да, спасибо. Думаю, я сделал выбор.

– Превосходно. Просто вручите мне деньги, и я оставлю вас наедине.

Пол расстался с двадцаткой, и хозяйка поблагодарила его улыбкой и жестом. Она подъехала к двери – но не входной, а расположенной в стене, возле которой стояла кровать Эйко. Выехала из комнаты и затворила дверь за собой. Коридор? Необычно для таких мест. Взгляд Пола возвратился к Эйко и повлек за собой его мысли.

– Что ж, – сказал он, снова улыбнувшись. – И снова привет. Я очень рад с тобой познакомиться. Мне сразу лечь рядом?

– О да! Забирайся ко мне. Я тоже рада с тобой познакомиться.

И вновь ее обезоруживающая улыбка, в которой настолько сосредоточилась вся живость Эйко, что это заставило Пола засомневаться, одновременно возбудив его.

«Она кажется… нетипичной для проститутки», – сказал он себе, усевшись на единственное в комнате кресло и снимая ботинки. Эйко потянулась и выключила звук телевизора. Но он продолжал работать, и его свет тепло пульсировал на постели после того, как Эйко щелкнула выключателем и погасила потолочную лампу.

Одежда Пола словно сама собой спала с