Цвет из иных времен - Майкл Ши

него. Он смотрел, как Эйко откидывается на спину и с улыбкой отбрасывает одеяло. В ее рассыпавшихся по подушке волосах вихрились и струились порождаемые телевизором тени. Пол вдохнул острый, приятный аромат женской готовности и уложил на ее постель свое долговязое тело, уже отяжелевшее посередине от балласта вожделения.

6

Склад полнился шумом сворачивающейся работы. Передвижные перегородки с грохотом падали на ручные тележки. Двое парней на стремянках трудились под потолком, отдирая от проводов клейкую ленту. В золотом утреннем свете, отвесно льющемся из потолочных окон, кружила потревоженная пыль. Дин и Брэд сидели с чашками кофе за видавшим виды старым столом, за которым в последние недели так часто спорили по поводу сценария.

Брэд и сейчас чувствовал в Дине ту же веселую спорщическую едкость, которую тот демонстрировал во всех тех обсуждениях.

– Ну так что сказал Уайерхаузер по поводу того подвала? – спросил Дин. – Ты вообще сумел пообщаться с этим выдающимся человеком?

– Ты угадал – нет. Я говорил с каким-то другим копом. Но тот, разумеется, все записал.

– Ну да, у него явно дел по горло. Ты читал утреннюю газету? В которой он – как там они выразились? – признаёт, Уайерхаузер теперь признаёт, что количество без вести пропавших на данный момент может быть на сто процентов выше нормы? Господи, как бы мне не хотелось оказаться сейчас на месте этого несчастного неандертальца. Ему, придурку, возможно, и правда некогда к телефону подойти.

Брэд достал бутылку из ящика обшарпанного стола. Дин принял крепкую добавку к кофе, пожав плечами.

– Все вокруг слишком много пьют, ты заметил? – спросил Брэд, плеснув немного и себе. – Почему-то это кажется правильным. Какие у тебя планы на сегодня, Дин?

Дин решительно улыбнулся, как будто ждал именно этого вопроса.

– Да так, собираюсь прояснить один небольшой вопросик. Не кажется ли мне, что у тебя на уме нечто вроде… расследования?

– Вот уж нет! Я просто собираюсь прогуляться и пофотографировать нашу съемочную площадку, и подумал, что ты, возможно, захочешь составить мне компанию. – На самом деле Брэд подумывал еще раз осмотреть подвал. А поскольку Пол тем утром не ответил на его звонок, он решил позвать с собой Дина. – А как насчет тебя? – подстрекнул он. – Ты сам, случайно, расследованием не занимаешься?

Дин осушил свою чашку и встал.

– Давай так: я отвечу тебе на этот вопрос сегодня вечером в «Ковше», хорошо? – Съемочная группа забронировала там столики, чтобы отметить завершение монтажа «„Я“, – сказала муха».

– Ну ладно, господин Загадка. – Брэд улыбнулся и помахал ему рукой, хотя в душе был раздражен.

Он выпил еще чашку кофе по-ирландски, прежде чем направиться к съемочной площадке. В компании это было бы… веселее.

Дин позвонил в градостроительную комиссию со своего автотелефона, пока стоял на складской парковке и проверял сложенное в багажник снаряжение. Два двенадцативольтовых фонаря, сапоги…

– Градостроительная комиссия. Мортон слушает.

– Чак? Это Дин. Ты их нашел?

– Дин? Конечно! Слушай, а зачем они тебе?

Под «ними» подразумевались ксерокопии планов ливневой канализации в западной части города. На мгновение Дин захотел рассказать Чаку о своей экспедиции, настигнутый внезапной мыслью, что спутник ему все-таки пригодится.

– Понимаешь… – начал он.

– Да не парься, Дин. Я не хочу знать! Ха-ха! В мире и так слишком много странной фигни творится, сейчас не время по канализациям ползать. Я буду ждать тебя за столом дежурного.

Этот говнюк, сидящий за своим уютным столиком, вел себя так, словно это игра! Ну ладно, Дин все равно собирался только поискать следы, любые улики, а если что-нибудь найдет – немедленно смотаться оттуда, сделав фотку «Инстаматиком». Часть лежавшего в багажнике снаряжения была, пожалуй, излишней. К примеру, вот эти триста футов полудюймовой нейлоновой веревки; Чак заверил его, что большинство тоннелей достаточно чисты и просторны, чтобы по ним можно было ходить, выпрямившись в полный рост, и идут под уклон постепенно. И не окажется ли ружье скорее помехой, чем подмогой?

Дин захлопнул багажник и поехал за ксерокопиями.

Он войдет в ливневку через сливной шлюз у Ла-Баллона-Крик. Если тоннели проложены так, как он подозревает, то через час он уже будет под землей неподалеку от того дома, который описал ему прошлым вечером Брэд.

Дин лежал на спине и мрачно глядел – сквозь иглы, которыми ощетинилась его голая грудь, – на завесу из простыни, скрывавшую его тело ниже талии. Чуть выше и чуть дальше этой преграды была путаница проводов и трубок, свисавшая с чего-то вроде потолочных карнизов, какие можно увидеть над койками в палатах интенсивной терапии. На нее Дин смотреть мог. Он мог даже разглядеть слабую, безнадежную иронию в том, что теперь она висит над ним, так часто изучавшим чужие тела, лежавшие под подобными штуками.

А еще он мог смотреть на пухлое, дружелюбное лицо Хозяйки. Оно периодически проглядывало среди путаницы проводов, когда, болтая с ним, она хотела подкрепить мимикой какие-то свои слова.

Но он пытался не сводить глаз с простыни, потому что не мог смотреть на оканчивающиеся крючьями конечности, время от времени поправлявшие эту паутину труб и проводов. Их резко очерченные формы, леденящие кровь заключенной в них хрупкой силой! Каждый взгляд на них пронзал Дина, словно они щипали его нервы, как струны лютни. Впрочем, разве они этого не делали?

Дин повернул голову – единственную не парализованную часть его тела. С бесконечной горечью улыбнулся – так мог бы улыбаться Иов – увешанному проводами потолку. Глубоко вздохнул.

– А если я откажусь звонить?

Показалось лицо женщины.

– Не обманывай себя, у нас уже достаточно зигот. Привитки вроде тебя с каждым днем становятся все менее нужными. Ты уже подключен, и я могу перехватить контроль над твоим телом, но тогда твой голос будет звучать не так убедительно. Если ты откажешься сотрудничать, боюсь, мне просто придется тебя съесть.

Дин содрогнулся.

– Давай сюда телефон, – прохрипел он. Она милосердно протянула ему трубку своей человеческой рукой.

– Кирин? – дрожащим голосом спросил он, когда ему ответили. – Хорошо, что я тебя застал…

Брэд сделал несколько фотографий дома, служившего им съемочной площадкой, – сначала с улицы, а потом обойдя его кругом, пробираясь сквозь траву и мусор. Безлюдное окружение придало дому душераздирающий постапокалиптический вид. Такие снимки могли стать отличным атмосферным фоном для титров.

Он уже почти завершил круг, когда его внимание привлекло что-то на другой стороне улицы, на уровне бордюра. В бордюр была встроена низкая решетка слива, и за ней что-то двигалось. Там был ребенок: бледное личико смотрело на Брэда сквозь прутья. Взъерошенные каштановые волосы находились