Цвет из иных времен - Майкл Ши

ячеек, в нижнем правом углу, была взломана, распахнула маленькую темную угловатую пасть. Брэд направился к ней, заметив на полу осколки глиняной мембраны. Он шагал со странной легкостью, охваченный замешательством, настолько полным, что оно, казалось, даровало ему абсолютную свободу движения, как во сне. До ноздрей Брэда долетел кисловатый запах – такой чувствуешь, перевернув в лесу гниющее бревно. Внутри ячейки что-то было – что-то некрупное. Это что-то… тянулось из глубины к краю своего саркофага, но – да, точно – чуть-чуть до него не доставало. Оно не двигалось. Оно не двигалось уже… сколько? Это была черная, сморщенная рука. Кожа на ней была сухой, как пергамент, однако ногти покрывал свежий с виду слой перламутрового лака. Брэд присел – его ноги были словно лишенные нервов гидравлические подъемники – и заглянул внутрь.

За похожей на мертвую ветку рукой он увидел оскаленные зубы и пустые глазницы чудовищно иссохшего лица, на котором навсегда запечатлелась карикатура на последнюю отчаянную попытку обрести свободу. Эту угольно-черную окаменелость охватывало светлое пламя уложенных в модную прическу волос. Брэд почувствовал, как его собственные волосы встают дыбом на затылке. Такое пышное оперение на таком крошечном трупе! Женщина лежала, прижимаясь к стене своего гроба, как будто пыталась освободить как можно больше места для… чего-то еще. Да. Разве не очевидно, что запечатывавшая ячейку мембрана была разбита изнутри? Откуда-то сзади до Брэда донесся слабый скрежет, как будто что-то твердое терлось о бетон.

Сперва этот далекий звук дезориентировал его – так явно он ощущал вокруг себя тесное пространство подвала. Потом Брэд развернулся и посмотрел на тоннель. Тот зашептал второй раз – тот же самый неясный, торопливый звук, но теперь гораздо ближе. Скорость, о которой это говорило, потрясла Брэда. Он сжал пистолет обеими руками и расставил ноги в полуприседе.

Шум слышался уже непрерывно – стремительный скрежет, тяжелый и одновременно деликатный. И вдруг к Брэду рванулся ребенок, личико которого он видел за решеткой слива. Но это была лишь половина ребенка, венчавшая собой темный многолапый водоворот движения. Брэд с идеальной кучностью выпустил три пули, увидел, как вздрагивает изорванное выстрелами детское тело. А потом мельтешащие черные лапы взметнулись и заключили его в шипастые объятия. Две полированные сабли, каждая в несколько миль длиной, начали свое бесконечное падение к средоточию его жизни.

7

Пол скатился с кровати. Сочный свет позднего дня золотил монашескую аскетичность спальни с ее несколькими книжными полками и письменным столом в углу. Пол был жаворонком. Такие поздние пробуждения всегда сбивали его с толку. Сегодня же, посвятив целую ночь выпивке и распутству, он чувствовал себя особенно потерянным. В памяти не было никаких островков трезвости, которые помогли бы ему восстановить картину недавнего прошлого.

Он не только предался беззаветной похоти с Эйко, но – теперь он вспоминал об этом со стыдом – ближе к утру вышел к хозяйке и попросил отвести его к другой девушке. Какая эгоистичная алчность! Его лишь немного успокаивало то, что все воспоминания, оставшиеся у него об Эйко, касались лишь искреннего физического вожделения – ничего о ней как о человеке. А потом была Лори, рыженькая. Роскошная белая плоть, большие груди, усыпанные веснушками, – и снова вихрь телесных воспоминаний, не прерываемых речью.

Но как он показал себя! Им руководила лимбическая система, как псом или котом. Как комаром-долгоножкой под дозой половых феромонов. Это было сродни припадку, чем-то напоминало инсульт и пуга́ло, потому что тело отказывалось ему подчиняться. И в то же время Пол продолжал ощущать непрерывный поток электричества в спинном мозге, и это казалось ему правильным. Настало время глобальных перемен, и любой имеющий глаза видел, что мир стоит на пороге преображения. Все формы жизни реагируют на такие времена нежданным приливом энергии, инстинктивно готовясь к неведомым испытаниями. Инстинкт подсказывал Полу отдаться течению – выйти на улицу, выпить, совокупиться…

Здравый смысл заработал после того, как он заглотил первую чашку крепкого кофе. Пол обзвонил друзей, но никто не ответил – все они, конечно, давно ушли из дома и занялись делом. Потом он позвонил лично Уайерхаузеру, чтобы узнать, что тот предпринял в связи с их сообщением о странном подвале.

Его поприветствовал автоответчик Уайерхаузера, а следом – автоответчики всех остальных полицейских, с которыми он попытался связаться. Он оставил свои вопросы каждому, чувствуя облегчение от того, что может хотя бы ненадолго отложить разговор о мотеле «Отдохни» как об очередной проблеме, требующей расследования. Он не принял решения снова зайти туда сегодня вечером; также не принял решения туда не заходить.

Все должны были собраться в «Ковше» на вечеринку в честь завершения съемок. Пол сдобрил вторую чашку кофе хорошим крепким виски – зачем бороться с собой? – и отправился в центр города пешком, желая вдохнуть свежий воздух и запах улиц.

Солнце садилось, обращенные на запад окна блестели, как драгоценности, тротуары кишели народом. Воздух был насыщен сексуальным желанием, хотя Пол не смог бы ответить, как он это чувствует. Какой-то неуловимый хемотактильный агент в вечернем ветерке порождал вспышки света в его мозговом стволе. Все те, кто шел пешком, ехал на машине или просто стоял, искали себе компанию, а бессчетное множество других, невидимых, уже спаривались за закрытыми дверями – Пол чувствовал их повсюду.

Если задуматься, это было гордым ответом опасности, отважным вызовом, брошенным угрожающему космосу. Люди должны были немножко сойти с ума, чтобы чувствовать себя по-настоящему живыми во время такого кризиса. Пол вспомнил, что через час запустят шаттл со спутником – первым инструментом НАСА, созданным специально для изучения воздушных дыр. Запуск должны были показывать по всем крупным каналам, чтобы по мере возможности обойти создаваемые дырами помехи. Он сможет посмотреть трансляцию в «Ковше», пока ждет остальных членов съемочной группы. Пол взглянул на небо, которое уже приобретало цвет индиго на востоке, хотя запад все еще пылал. Боже, как трудно было сейчас не гордиться старыми добрыми Homo sapiens!

– Вы пнули наш улей, – сказал он вслух. – Вы нас встряхнули, но, видит бог, мы готовы к схватке.

Несколько одуревших от пива юнцов, бездельничавших у пикапа, вытаращились на него – странного долговязого мужчину, говорившего с пустотой.

– Да здравствует спутник, верно? – крикнул им Пол.

– Верно!

– Так держать!

Зайдя в «Ковш», Пол сел у стойки; чувствовал он себя прекрасно. Решил, что заскочит в мотель, как только посмотрит запуск. Только ради того, чтобы еще разок по-быстренькому развлечься перед тем, как вернуться в бар и встретиться с друзьями. Здесь все равно все