Цвет из иных времен - Майкл Ши

рукой, как будто смахивал с пути паутину. Каким пассивным и невнимательным он был на протяжении всего этого странного нашествия на человеческую реальность, его реальность. Совсем недавно он слепо трахался, как будто после выпивки и мотельных постелей его ждало бесконечное будущее. А если смотреть шире – он задумался об этом только сейчас, вспоминая фургон и то, что было похоронено рядом с ним, – как они могли увидеть что-то настолько кошмарное, настолько невозможное и вернуться к работе над своим дурацким фильмом?

Ничтожества! Как усердно они ползали по маленьким веточкам своей секции Мирового Древа, убежденные, будто видят все, что только можно увидеть!

Хотя бы теперь, пусть, возможно, уже и поздно, он сорвет часть покровов. Когда Пол выходил из комнаты, его сердце болело от того, что он оставлял там Кирин, но с каждым шагом ему все отчетливее казалось, что он оставляет позади вообще все – что за окружающими его твердыми плоскостями уже нет того мира, который он знал.

Хозяйка все еще спала. Пол обошел стойку, протянул руку и резко постучал ее по укрытому пледом колену. Палец провалился в замаскированную тканью пустоту. Пол сорвал убогий плед.

Коленей у нее не было. Тело спящей женщины заканчивалось на талии, которую стискивал стальной обруч, встроенный в сиденье коляски. Бедра и колени, натягивавшие плед, оказались проволочными каркасами. Как и голени со ступнями, лежавшие на чем-то похожем на люк, встроенный в массивную нижнюю часть коляски. Пол потянул за ручку. Люк поддался, а вместе с ним фальшивые голени, отделившиеся от коленей. Пол смотрел в пустой отсек, такой большой, что в нем поместилась бы крупная собака. От нижней части обруча, обхватывавшего талию женщины, отходил маленький пучок проводов и трубочек, оканчивавшихся маленькими головками и муфтами. Отдельная пара трубок с наконечниками проникала в отсек через пару знакомых колечек в стенке. Пол выпрямился, обошел спящую половину женщины, снова наклонился. Задняя пара трубок уходила к металлической пластине, встроенной в стену возле косяка внутренней двери. Эта дверь находилась в том же самом месте, что и двери во всех комнатах мотеля, в которых он пока что бывал. Пол открыл ее и переступил порог.

Он очутился в коридоре, низком, залитом кроваво-красным светом от флуоресцентной трубки непривычного дизайна, шедшей вдоль всего потолка. Миновал двери, которые, похоже, вели в другие комнаты. Рядом с каждой из них из стены выходили пластиковые трубки, бежавшие вдоль плинтуса и сплетавшиеся с трубками из соседних комнат в постепенно утолщавшуюся косу.

В голову Полу пришла ясная мысль: немедленно уйти отсюда, отыскать телефон, вызвать полицию. Она не замедлила его ни на секунду.

Он перешел в режим охоты и двигался так же, как когда собирал образцы, аккуратно переставляя согнутые ноги, со змеиной истомой в руках. Там, где коридор поворачивал, он заметил что-то, что показалось ему лестницей, но оказалось бетонным пандусом, который – спустившись вниз на десять футов – выходил в большую комнату. На вершине этого пандуса коса из трубок, за которой он следовал, свивалась с другой, выходившей из-за угла коридора, и вместе с ней спускалась вниз. Из комнаты доносилось еле слышное горячее гудение, типичное для телевизоров с выключенным звуком. Пол крадучись спустился вниз.

Хотя в комнате было много всего, его внимание немедленно захватили три стоявших рядом монитора. На периферии зрения маячили верстаки, каталки, столы и полки с медицинского вида оборудованием. Три монитора притянули Пола к себе.

На одном был знакомый ему людный перекресток у парка. Заполонившая улицу толпа беспокойным, нерешительным кольцом окружала островок пустого асфальта, с которого велась съемка. Люди потрясали кулаками; отдельные группки пытались выйти вперед, но отступали. Центральный монитор показывал похожую толпу на парковке большого торгового центра; на первый план как раз вырулили две полицейские машины, создавая импровизированный барьер между толпой и объективом камеры. Монитор справа открывал вид с воздуха – гораздо более неподвижный, чем с любого новостного вертолета – на десять кварталов вдоль вымощенной людьми Борегар-стрит.

На всех трех изображениях было до странного трудно сосредоточиться – не из-за того, что в них преобладали красные оттенки, и не из-за низкой детализации. Наоборот, даже на виде сверху каждый фонарь, машина, голова и шляпа отличались мерцающей четкостью, резкими очертаниями. Именно этот жуткий переизбыток визуальной информации мешал глазам Пола вобрать картину целиком. Звук пульсировал, всплески шума толпы прерывались ревом полицейских мегафонов. Толпа на парковке подалась назад так резко, словно под ней накренилась земля. Копы принялись палить из полицейских винтовок по камере, которая приблизилась к ним, нависнув над патрульными машинами. Что-то скрытое за нижним краем экрана подхватило их и швырнуло вперед так, что они, кувыркаясь, полетели вслед за бегущей толпой. Пол, зачарованный, следил за по-слоновьи неуклюжими сальто машин. За время этого полета каждая их черта, даже мельком замеченные номера, написанные краской на крышах, отчетливо запечатлелась на его сетчатке. Когда он наклонился ближе, из левого динамика извергся всплеск звука, и Пол ощутил, как на его ухе встали дыбом мельчайшие волоски. Какой-то электротактильный аккомпанемент? И для каких же глаз предназначались эти световые числа? Не было ли здесь инфракрасного света? В этих коронах, окружавших дула винтовок при выстрелах и выхлопные трубы кувыркающихся машин?

– Ай-ай-ай! Вы не должны были сюда спускаться, молодой человек. Стоило мне выйти размяться, как вы мимо меня прокрались!

Инвалидная коляска с ее пассажиркой стояла наверху пандуса. Нижняя часть коляски была благопристойно укутана. Глядя в глаза женщины, Пол явственно припомнил то, что видел совсем недавно, – проволочные ноги и маленький люк в нижней части коляски. Внезапное предчувствие заставило его застыть – позвоночник казался ледяной осью.

– У ваших мониторов, – прохрипел Пол, – очень странное качество изображения.

Для него самого эти слова звучали как смехотворная попытка выкрутиться, но женщина кивнула.

– Разумеется, у нас же другое устройство зрения. Полагаю, вы заметили, что снаружи сейчас разворачиваются значительные события. Самое подходящее время для того, чтобы поговорить о делах.

– Я заметил, что, ну, похоже, происходит какое-то вторжение.

– Именно, и это подводит нас к тому, что я хочу предложить вам работу. Ведь завоевание и смена режима, хоть и вызывают ужасное смятение среди масс, всегда освобождают новые позиции для талантливых личностей.

Карты были раскрыты. Чувствуя себя так, будто подходит к краю обрыва, Пол спросил:

– Могу ли я узнать – все те женщины, что здесь у вас работают… они живые?

– Ну разумеется! – жизнерадостно воскликнула она. – Конечно же, они живые. Правда, с мыслительными процессами у них нелады. За исключением самого простого обмена репликами, они способны