Цвет из иных времен - Майкл Ши

он забезобразничает. Моя милая малышка всегда меня выручит, правда? И сделает все, о чем попрошу…» А потом обе самки – женщина и кошка – смотрели на него, и непохожие пары глаз одинаково дико сверкали.

В конце концов, Роду надоело вариться в тошнотворных размышлениях. Самый неблагоприятный исход, если Барбара узнает – его вышвырнут вон. Подумаешь! Он отыщет себе другую богатую щелку, попросит «ягуар» другого цвета. Пора уже взять себя в руки! Такими темпами он превратится в настоящего слабака! Что эта сучка с ним сделала? Может, какой-то особый наркотик в еду подсыпала? Или гипноз? С какой стати он сидит в раздумьях, обливаясь потом, и беспокоится, как какая-то невротичка в критические дни…

Род пропустил пару бокалов мартини – его любимый напиток второй половины дня. А затем поехал обратно в Бель-Эйр, не чувствуя ни боли, ни тем более беспокойства, разгоняя двигатель «ягуара» до предела, отчего колеса визжали на поворотах дороги, ведущих вверх по холмам. Не обязан он объяснять Барбаре царапины на заднице. И вообще ни хрена не обязан ей объяснять. В то же время Род понимал: до дома оставалось немного, и он успеет собрать кое-какие вещи и удрать до возвращения Барбары.

На кухне он приготовил коктейль и, прихлебывая из бокала, отправился проверять, не оставили ли они после утренней встречи улик. Затем подошел к телефону и проверил автоответчик.

Он прокрутил только первую запись на пленке. Звонок из отделения неотложной помощи Мемориальной больницы, сообщающий ему, что Барбара попала в реанимацию после автомобильной аварии чуть позже полудня – и некий голосок нашептал, что случилась она ровно в момент их с Кортни последнего дикого секса.

К кровати Барбары подойти не разрешили – ее окружали высокотехнологичные устройства и дорогостоящие врачи. Издалека она казалась продолговатой фигурой из белого полотна, опутанной трубками. Застыло-бледная за исключением черной, как смоль, пряди, выбившейся из-под бинтов вокруг головы, и ярко-красных гордых и чувственных губ.

В ее образе Роду виделось нечто королевское. Даже в бессознательном состоянии у Барбары получилось зачаровать медперсонал. Естественно, у нее же целое состояние, откуда бы оно ни пришло; стоило ей приболеть, и врачи были тут как тут. Но кроме денег было в ней нечто большее, особая аура. Доктора перемещались по палате с притихшим, благоговейным видом, а сама неподвижная Барбара будто озаряла все вокруг. Ее кома гудела силой, как генератор.

Молодой врач высокомерно объяснил Роду, что, в сущности, они проводят все возможные и известные исследования. Он уловил, что Род, будучи близким человеком пациентки, не имеет никакого отношения к ее деньгам, и негласное понимание едва ли не ощущалось в воздухе. Доктор смолк и уже разворачивался, чтобы уйти, как Род выпалил:

– А какие у нее шансы? Поправиться.

– С учетом ключевых факторов, которые я только что перечислил, я бы сказал, что шансы у нее высокие – но, конечно, все зависит от результатов тестов.

– Конечно.

В тот момент, когда Род стоял на пороге палаты, его поразило странное чувство. Было что-то во всей картине – в том, как спокойно лежала Барбара, как ее алые губы и прядь черных волос казались единственными штрихами обаяния среди белых и серо-зеленых одежек, панелей, ЖК-дисплеев и трубок, – все это было словно напоказ. Как поставленная на сцене драма.

Чувство это осколком стекла засело в мозгу, и Род никак не мог от него отделаться. Домой, в предгорья, он ехал уже в сумерках. Может, он понемногу сходит с ума? Или переборщил с алкоголем? Ощущение было крайне ярким, словно галлюцинация! Стойкое чувство, что Барбара не впала в глубокую кому; не лежит, словно покойник на отпевании, что врачи – ее придворные, слоняющиеся вокруг в ожидании дальнейших распоряжений…

По возвращении в особняк Род бродил из комнаты в комнату, взвинченный и напряженный, словно воздушный шарик, готовый лопнуть от любого случайного прикосновения к острому предмету. Он понемногу трезвел после утреннего секса и выпивки.

Он приготовил водку с тоником и дольками лайма. Помятые зеленые корки оседали в холодном алкоголе, как тонущие пловцы, смирившиеся со своей судьбой. Отнес бокал в гостиную и устроился на массажном кресле. Затем откинулся – так же, как, по его мнению, переводят свои кресла космонавты НАСА перед космической миссией. С помощью пульта погасил лампы и включил подсветку и форсунки в джакузи, чтобы создать тропическую атмосферу из бурлящей воды и рябь водного света, дрожащей тенью расходящейся по потолку.

Он лежал в полутьме, слегка поднимая голову, чтобы отпить водки через соломинку. Иллюзия спасения удалась. Вокруг царил тихоокеанский рай, поросший папоротником берег залитой лунным светом реки.

В голову пришла мысль, что оба, он и Барбара, лежат навзничь. Из полицейского отчета об аварии (который ему показал коп с вежливым лицом и злыми, насмешливыми глазами) Род узнал, что Барбара слетела с дороги примерно в тот момент, когда они с Кортни выезжали на пятое шоссе. «Это утро ничего не значит, – мысленно сказал он Барбаре. – И я все время думал о тебе. Ты, наверное, не поверишь, но так и было!» Он потягивал водку, думая: «Все в порядке. Она ничего не знает. Когда она поправится, царапины уже заживут».

Она никогда не узнает.

Род осушил бокал. Ледяная «Столичная» шипами кольнула нервы и пригвоздила лакомым оцепенением к мягкой обивке кресла. Однако Род поймал себя на том, что снова представляет красные губы Барбары, прядь цвета воронова крыла, выбившуюся из-под повязки. Яркие детали неясным образом говорили с ним на тайном, безумном языке страха. Барбара знала о его неверности. Знала, и на деле ее не сразил несчастный случай – она легла в больничную койку и ушла в себя. Тактическое отстранение после того, как все поняла о прегрешении любовника…

Безумие. Безумие в чистом виде. Пора налить еще один бокал. Тут-то Род и понял, что не может пошевелиться. Он… не мог… двигаться! Ни на сантиметр. Ни пальцем. Даже голову поднять был не в силах.

Даже попытки сдвинуться были тщетными – ни в одной мышце не возникало напряжения! Воля обособилась, изолировалась от него.

Неужели все это – странные симптомы передозировки алкоголем? Что, если следом замрут легкие, и он задохнется? Нет, это невозможно, только не после… Сколько там он выпил за день – семь или восемь коктейлей? От силы десять? При этом он продолжал дышать, да и ощущения не притупились. Он все осязал. Чувствовал, к примеру, легкое движение воздуха от двери в коридор, когда та с тихим скрипом приоткрылась.

Он в ужасе замер истуканом. Кто-то