ЭнергоМорф V. Холпек Том II. Мёрзлый Фронтир. - Максим Балашов

Он понял секрет медведей. Расщепление разобрало голову на составляющие части без остатка, как пазл, который сложили, а потом опять рассыпали. Сергей откинул органические соединения: мясо, кости, мозги, всё это вторично, и оставил только виды энергии, представленные в процентном соотношении. Чистая математика, только вместо цифр, смерть и жизнь.

Оказалось, фокус с практически абсолютной ментальной защитой заключался в строго определённом количественном смешении разных видов энергии. Не в одном камне, не в амулете, не в заклинании. А в пропорции. Если говорить проще, нужно было создать новый вид энергии, смешав между собой остальные в строго выверенных долях. Словно рецепт сложного коктейля, только вместо алкоголя — сила, разрушающая реальность. И Крас теперь знал эти пропорции. Видел их чёткими, ясными, как показания прибора. Вот только была одна беда, одна жирная, противная ложка дёгтя в бочке мёда: основным, базовым видом энергии в этом коктейле выступал «хол». Тот самый хол, которым Сергей пока не умел оперировать. Совсем. Ни грамма, ни капли.

«Твою мать!» — мысленно заорал Крас, сдерживая желание пнуть тушу медведя в раздражении. — «Вот засада! Походу, не видать мне дефа против ментала как своих ушей. Опять всё сводится к этому грёбаному холу. Хол туда, хол сюда, хол кругом. Так и придётся учиться её добывать, хочешь не хочешь. Марик там что-то говорил про активацию печати… Может, смотаться куда-нибудь и активировать её у какого-нибудь барыги за бабло? Заплатить, и дело в шляпе? Не-е-е, бред. Если бы это было так просто, думаю, он бы сам так и поступил, не мучил бы меня дебильными тренировками. Значит, я опять что-то упускаю. Опять! Когда это уже кончится?»

Крас помотал головой, отгоняя бесплодные мысли. Решив не расстраиваться по пустякам и не портить себе аппетит, парень взялся за дело с мастерством истинного выживальщика и принялся разделывать тушу. Ловко, без лишних движений, как учили старые фильмы про охотников и медведей, он отделил шкуру от мяса, вырезал внутренности, смотреть на них было не обязательно, но познавательно, и выбрал самые лакомые куски. Те, что обещали быть наиболее сочными и питательными. Глаз намётанный, рука не дрожит.

Приступил к приготовлению с использованием своей новообретённой горелки. Кинжал засветился, выпустил короткий, жаркий язык пламени, и Крас принялся обжаривать мясо прямо на камне, используя плоский выступ в качестве импровизированной сковороды. Интересный процесс оказался не из лёгких: на улице царил жуткий, свирепый мороз, высасывающий тепло быстрее, чем любой ветер. Он потратил немало энергии, стараясь поддерживать ровное пламя, чтобы обеспечить равномерное прожаривание. Руки устали, глаза слезились от дыма и холода, но он не сдавался.

А результат превзошёл все самые смелые ожидания. Голод, словно дикий, цепной зверь, бушевал в Красе, подталкивая его к действию, разрывая желудок изнутри. Хоть мясо и получилось жёстким как подошва старого ботинка, и вонючим, с привкусом мускуса и дичи, к которому его пищеварительная система была абсолютно не готова, без тонких ноток соли и ароматных специй, он поглощал стейки с такой жадностью, словно это был его первый приём пищи после месячного голодания в пустыне.

Каждый кусок, несмотря на свои отвратительные недостатки, казался ему деликатесом высшей пробы. Он жевал, глотал, не чувствуя вкуса, и лишь одно удовольствие — насыщение — разливалось по телу тёплой, расслабляющей волной.

Этот примитивный, почти животный ужин на краю света напомнил ему о старой истине: иногда для счастья нужно совсем немного. Крыша над головой, тепло у огня и, конечно, сытный, горячий ужин после долгого, трудного дня. Всего этого сейчас он был полностью лишён, кроме временного и очень хрупкого насыщения. Снег вокруг был красным от крови, небо чёрным от звёзд, а он сидел на камне, обгладывал медвежью кость и чувствовал себя почти человеком.

Закончив с поздним ужином (десерта не было, и не предвиделось), Крас заметил, что воздух начал потихоньку светлеть. За горизонтом, где-то далеко-далеко, разгоралась бледная, ничего не обещающая заря. Это указывало на то, что он слишком долго провозился со своими экспериментами и скоро наступит рассвет. Времени на сон почти не осталось. Даже не пытаясь обуздать энергию хол, парень просто лёг прямо на камни, завернулся в шубу потеплее, закрыл глаза и решил пару часов отдохнуть. Поспать. Вздремнуть. Хотя бы немного. Под открытым небом, в окружении мёртвого медведя и собственных кинжалов, под холодный, равнодушный шёпот ледяного ветра.

Проснулся он от сильного и болезненного тычка в бок. Кто-то с размаху, без всякого стеснения пнул его в рёбра, вырывая из остатков тяжёлого, беспокойного сна. Открыв глаза, Крас обнаружил, что перед ним стоит чья-то размытая, но очень знакомая фигура. Марик. Собственной персоной, с недовольной миной на лице и сложенными на груди руками.

— М-да, Хан, я не думал, что ты такой беспечный. Парень, тебе никто не говорил, что ты круглый, законченный бездарь? — спросил бармен, в его голосе не было и капли жалости, только холодная, издевательская констатация факта.

— Нет, не припомню, — Сергей отвёл взгляд в сторону, рассматривая трещины на камне с притворным интересом. — Ты первый. И, наверное, не последний.

— Вижу, ты тут развлекался вчера. Устроил себе пир горой, прямо как заправский полевой командир, — Марик кивнул на кровавые разводы на снегу и остатки медвежьей туши, которые природа ещё не успела утащить в небытие. — Похвально, конечно, что ты сам добыл себе ужин. Проявил инициативу, самостоятельность, всё такое. Но представляю, как тебе было мерзко жрать вонючее мясо дикого зверя. Да ещё несолёное, без хлеба, без гарнира, без приличного соуса. Ты потихоньку сам превращаешься в животное, Хан. Скоро начнёшь на четырёх конечностях передвигаться и выть на луну, — насмешливо сказал бармен, ухмыляясь в усы.

— Это был самый вкусный ужин в моей жизни, — зло ответил Крас, сверкнув глазами. Голодный желудок всё ещё помнил то далёкое, призрачное наслаждение, когда горячее мясо коснулось языка. — Ты бы понял, если бы три дня не жрал, кроме объедков со стола вашей милости.

— А если серьёзно, малец, — голос Марика вдруг стал жёстким, без тени улыбки. — То ты реально имбицил. Даже не так. Ты клинический, патологический, счастливый имбицил. Тебе просто повезло, что поблизости не оказалось второго медведя. И что Холпек быстро забрал останки убитого тобой, у него свои планы на мёртвую плоть, не спрашивай какие). Иначе будил бы тебя не я, а косолапый, который в этот самый момент откусывал бы тебе