ЭнергоМорф V. Холпек Том II. Мёрзлый Фронтир. - Максим Балашов

Бармен наклонился ближе, заглядывая Красу в глаза:

— Ты же сам вчера убедился, что северным животным вполне под силу забираться на невысокие возвышенности. По типу этого плато, на котором ты так комфортно устроился на ночлег. Для них пять метров не преграда, а лёгкая разминка перед завтраком. Эх, молодёжь! Думай, Хан. Думай и анализируй каждый свой шаг и последствия. Каждый чих, каждую соплю, каждый неудачный прыжок. Иначе Холпек сожрёт тебя живьём и даже не подавится.

Но Сергей его практически не слушал. Слова бармена влетали в одно ухо и вылетали через другое, не задерживаясь в воспалённом, уставшем сознании. Все мысли Краса были поглощены новой, старой-новой задачей. Вернее, задача оставалась прежней, но обросла новыми, очень неудобными аспектами. Он не сможет себя защитить от ментального воздействия, не обуздав энергию хол. Ту самую хол, которую до этого считал абсолютно бесполезной, пустой тратой времени, прихотью садиста-бармена. А теперь она ему была нужна. Ой как нужна. Прямо сейчас, вчера и ещё на неделю вперёд.

«Необходимо придумать способ», — думал Крас, хмурясь и потирая ушибленный бок. — «Способ добычи. Способ приручения. Способ не сдохнуть в процессе. Всё, как всегда, в одном флаконе».

— Марик, слушай, — Крас поднял голову и посмотрел прямо в глаза наставника. — Может, не будешь меня мучить и просто расскажешь, как приручить хол? По-нормальному, без этих ваших «думай сам». Или, может, всё-таки сходим к тому, кто активирует печать? Заплатим, договоримся, что-нибудь придумаем?

— Нет и нет, — отрезал бармен, даже не раздумывая. — В первом случае, если я тебе расскажу…даже если предположить, что я знаю, как это работает, а я не знаю, ты не сможешь её активировать самостоятельно. Это не инструкция к пылесосу, это внутренний, глубоко личный процесс. А второй вариант нам просто недоступен. Мы не в силах добраться до мастера-активатора. Он находится слишком низко, на четырнадцатом уровне. «Круг горнодобытчиков» схватит нас раньше, чем мы спустимся даже на пятый. Они там как пауки в банке, только злее и с лицензией на насилие.

Марик помолчал, потом добавил тише, с каким-то странным, почти философским оттенком:

— Думаешь, у меня не было такой мысли? Неужели ты думаешь, что я не хочу решить всё быстро, просто и без лишней боли? Единственное, чем могу помочь и то — это не помощь, а так, намёк, это сказать одну старую, банальную истину: за всё приходится платить. Иногда очень высокую цену. И не всегда деньгами или кровью. Иногда — временем. Иногда — потом. Иногда — чем-то, чего ты даже не можешь назвать.

После странных слов Марик развернулся, полы его длинной шубы взметнулись, обдав Краса холодным ветром, и начал спускаться с плато. Затем, не оборачиваясь, бросил через плечо:

— Собирайся. Сегодня нас ждёт сложный переход. Очень сложный. Без нытья, без жалоб и без попыток улизнуть в кусты.

Крас вздохнул, поднялся, отряхнул снег с шубы и побрёл следом, чувствуя, как ноющая усталость разливается по каждой мышце.

Сложности пути оказались особенно ощутимы для Кожи. Если Марик и Крас обладали естественной предрасположенностью к управлению энергией, пусть и разной степени паршивости, и способностью подогревать свои дикартовые костюмы изнутри затрачивая на это часть резерва, то серокожий гигант был полностью лишён магической привилегии. У него не было встроенного «подогрева сиденья», как у людей.

Несмотря на его высокую природную устойчивость к холоду (спасибо тысячелетней эволюции в суровых условиях), Кожи быстро терял силы в жестоких условиях климата Мёрзлого фронтира. Мышцы деревенели, суставы скрипели, веки слипались, и серый гигант начинал напоминать огромную, медленно замерзающую статую, высеченную из гранита неизвестным скульптором-неудачником. Это вынуждало отряд делать множество незапланированных остановок. Очень много. Слишком много.

Эти короткие привалы (по пять-десять минут, не больше) были необходимы, чтобы подзарядить теплом костюм Кожи. Марик или Крас, обычно Крас, потому что бармену было лень, прикладывали руку к дикартовой ткани и пропускали через неё поток энергии, разогревая её до приемлемой температуры. Это обеспечивало гиганту возможность продолжать движение, не превращаясь в ледышку посреди дороги.

Эта забота о товарище, пусть и сопровождаемая ворчанием, руганью и проклятиями в адрес прародителей Кожи, подчёркивала крепость их странной, но вполне реальной дружбы и взаимопомощь. Те качества, что оказывались столь необходимыми в условиях суровой пустыни, где каждый член отряда зависел от других так же сильно, как и от своих собственных умений выживать. Если Кожи падал — отряд вставал. Если у Краса кончалась энергия — Марик доставал настойку. Если Марик злился — все просто терпели и ждали, когда пройдёт. И это работало. Пока работало.

Как только начало темнеть и небо налилось свинцовым, тяжёлым мраком, обещая ещё более лютый мороз, отряд нашёл себе подходящий грот, неглубокий, но широкий, с нависающим сверху каменным козырьком, защищавшим от ветра. Все расположились на ночлег. Старшие товарищи Краса начали заниматься ежедневными делами: Марик возился с мини-печкой, Кожи расстилал спальные мешки. А Крас молча стоял у входа, прислонившись плечом к холодной стене, и напряжённо обдумывал свой недавний разговор с барменом. Слова Марика про высокую плату засели в голове занозой, не давая покоя.

— Босс, можно тебя на секунду? — подал он голос, наконец решившись. — Просьба есть. Одна. Небольшая.

— Да, конечно, — Марик отложил какую-то железку и повернулся к нему всем телом. — В чём дело? Сразу говорю: еду не дам. Ты помнишь наш договор: сначала кристалл, потом жратва. Никаких исключений, даже если ты будешь пускать слюни и биться головой об пол. Но ты всегда можешь попытать счастье в борьбе на руках. Только в этот раз потащишь Кожи, сейчас он у нас слабое звено. Это будет ещё та картина, словно муравей слона несёт. По горам, по долам, на своих двоих…

И Марик громко, раскатисто рассмеялся собственной шутке. Смех его гулко отдался от каменных сводов, разбудив спящих в глубине пещеры летучих мышей (или что там обитало в этой дыре). Затем бармен успокоился, вытер выступившие слёзы и очень пристально, с хитринкой, посмотрел на Краса, ожидая его вопроса.

— Нет, есть я, конечно, хочу, — Сергей поморщился, вспомнив вчерашний медвежий стейк без соли и хлеба. — Желудок уже требует возмещения ущерба за последние дни. Но не это меня сейчас гложет. Не еда. Мне нужна твоя помощь. Можешь сегодня подстраховать меня на поверхности? Не дать замёрзнуть насмерть или не дать медведям утащить моё ещё тёплое тело в неизвестном направлении?

—