ЭнергоМорф I. Неофит Ци. - Максим Балашов

жёл рукава собственной робы. — Владения храма расползаются каждый год, словно жирное пятно, многие окрестные фермеры отдают свои наделы в наше ведомство. Они продолжают ковыряться в земле, только теперь платят небольшой налог натурой — зерном, овощами. Взамен получают железную гарантию, что какой-нибудь голодный до земель знатный род не отхватит их угодья подчистую. А так как мы ещё и на самой границе с Савуром застряли, словно кость в горле, их земли берут под защиту храмовые бойцы — грозные и нелюдимые. В сезон посева или сбора урожая мастера отправляют на подмогу крестьянам дополнительных работников. Послушники тоже часто маршируют в поля — считается, что монах должен быть разносторонне развит и не чваниться, воспринимая любой труд как важный, будь то медитация или прополка сорняков. Неофиты же могут угодить на поля в качестве наказания, а также если основные работники не справляются в горячую пору жатвы, когда каждый день на вес золота, а то и крови.

— Слушай, Ли, а какое сейчас время года?

— Конец апреля, скоро сакура выбросит свои нежно-розовые соцветия, — ответил Ли, лениво предвкушая реакцию Лао на интересную информацию. — Послушников, как водится, отправят в Лес Висельников собирать цветочки. Наш дорогой Медикус потом будет варить из них целебные отвары. То ещё развлечение, скажу я тебе! Нужно, чтобы каждый лепесток был целым и чистым, будто слеза невинной девы, не знаю что это значит, но звучит красиво. Одно неверное движение — и всё, бракованный товар, годится разве что на подстилку для скота.

— Лес Висельников? — Лао удивлённо воззрился на товарища, будто тот произнёс что-то неприличное. — Это что за место?

— Как гласит невесёлая легенда, пару тысяч лет назад кучка заговорщиков затеяла здесь переворот, — начал Ли с мрачным, но увлечённым видом рассказчика у костра. — У них это даже почти получилось — вырезали всю правящую верхушку подчистую. Выжил только младший наместник, хитрый, как лиса. Когда верные императору войска прибыли наводить порядок, мятежники укрылись в том самом лесу. Солдаты прочёсывали чащу, выискивая провинившихся, и вешали их на ближайшем подходящем суку. Для назидания прочим мечтателям о власти, трупы не снимали до полного истления, пока от тел не оставались одни позвякивающие на ветру кости. С тех пор лес и получил своё мрачное прозвище. Теперь он начинается в двух километрах от холма Шанпо, где мы мучаем себя утренними пробежками. Деревья там давно проредили, высадив тысячи саженцев сакуры, но название, как тень прошлого, так и осталось. Мы находимся на самом юге империи, к западу уже начинаются владения Савура — диковатые и негостеприимные. Если двигаться на юго-восток, то можно выйти к Великому Океану, который, говорят, пожирает корабли с тем же аппетитом, что и наши монахи — похлёбку. Климат почти не меняется, летом только становится адски жарко, а зимой невыносимо часто льют дожди, превращая дороги в болотные топи. Нам ещё повезло — не представляю, как проводить утренние медитации после пробежки в северных регионах. Говорят, там даже снег выпадает. Не знаю, что это такое, наверное, что-то крайне неприятное и мокрое.

— Снег — это замёрзшая вода; когда на улице становится слишком холодно, дождь превращается в снегопад, — моментально просветил своего друга Крас, с видом учёного, объясняющего простофиле основы мироздания. — Ещё он может лежать на вершинах гор, словно грязная, застывшая пена.

— Определённо, мне стоит с тобой ходить в библиотеку, — усмехнулся Ли. — Такими познаниями мало кто может похвастать, особенно о замёрзшей воде, что падает с неба. Ладно, что-то мы заболтались, словно старухи у колодца. Пора тащиться в прачечную, а потом на распределение по подгруппам. Надеюсь, нас не разлучат, а то я пропаду тут от скуки, как последний глупец.

Друзья сдали свои старые, но ещё вполне пригодные одеяния послушников, больше похожие на измётанные тряпки, чем на монашеское облачение. Слуга, принимавший исподнее, с театральным отвращением разглядывал каждую вещь, пытаясь убедить их в обратном — мол, только на тряпки сгодится. Наверное, надеялся таким путём избежать лишней стирки. Но Лао со своим медвежьим спокойствием и железной логикой быстро пресёк эту нахальную попытку, уставившись на слугу взглядом, от которого у того пропала охота спорить.

Ребята отправились в главный зал медитаций для дальнейшего распределения, пробираясь сквозь лабиринты коридоров, пропахших ладаном и пылью веков. Войдя в зал, они увидели несколько десятков новоиспечённых неофитов, толпившихся возле массивной доски с объявлениями, словно стадо овец у соляного лизунца. Подойдя вплотную, Крас начал разглядывать иероглифы, выведенные чётким, бездушным почерком. Он пялился на них пару минут, как баран на новые ворота, по-прежнему не понимая их значения, лишь ощущая лёгкую тошноту от нагромождения чёрных линий. Тогда он закрыл глаза, сконцентрировался, пытаясь отсечь шёпот толпы и собственное смятение, и мысленно воспроизвёл перед внутренним взором увиденный на листке текст. С его феноменальной «обучаемостью» это было не проблемой: любые надписи он запоминал, как фотоаппарат, фиксируя мельчайшие засечки. Когда точная копия текста отпечаталась в его сознании, произошло чудо — иероглифы начали медленно складываться в знакомые ему слова на русском языке, словно таинственный механизм щёлкнул нужным замком. Открыв глаза, он с изумлением понял, что теперь различает и то, что написано на бумаге — перед ним был просто список имён, разбитый на подгруппы с указанием корпусов для поселения.

«Так, посмотрим, где тут я? Твою мать, четверо Лао, видимо, имя распространённое, как сорняк. Попробуем вспомнить», — подумал Крас, снова закрыв глаза. Он начал безостановочно повторять в голове своё новое имя, одновременно пытаясь выудить из глубин памяти вторую его часть. — «Лао Турандэ», — вдруг отчётливо прозвучало в его сознании, но он всё же решил удостовериться, не доверяя до конца этому внезапному озарению.

— Ли, Турандэ — это я?

— Ну ты даёшь, даже своего второго имени не вспомнил, — фыркнул Ли, качая головой. — Да, это ты, чудак. Моё, если что, Ли Кусай, заруби на носу, а то забудешь и меня. Так, посмотрим, куда тебя записали?

Он пробежал глазами по списку, и лицо его озарила улыбка.

— Отлично! Так же, как и меня — боевое направление с уклоном на оперирование энергией ци. Жить нас определили в третий жилой корпус южного комплекса. Думаю, там даже клопы будут боевыми, с развитым чувством ци.

— Это хорошо?

— Вообще-то да, — кивнул Ли, уже мысленно раскладывая свои нехитрые пожитки. — Как минимум, нам не придётся тащиться на другой край света: это