Партизан. Операция «Красный Берег» - Руслан Муха

скользнувший по фигуре Лебедева, внезапно сфокусировался на мне. В глазах мелькнуло узнавание, зрачки расширились, и он затравленно вжался спиной в холодную глину стены, словно пытаясь слиться с ней. Он уже понял: то, что должно было произойти дальше, не сулило ему ничего хорошего.

Я сел на второй чурбак напротив пленного. Немец дёрнулся, когда я оказался так близко, но цепь не дала ему отпрянуть дальше. Лебедев сидел неподвижно, тяжёлым, пронизывающим взглядом буравя офицера. Тишина затянулась, становясь всё более напряженной и густой.

— Ну что, паршивец, — Лебедев заговорил медленно, нарочито спокойно, но в этом спокойствии чувствовалась сталь. — Рассказывай. Кто ты такой?

Он медленно вытащил из сапога финку и так же медленно, кончиком лезвия, надавил на повязку на культе немца. Лицо немца исказилось от боли, он судорожно дернулся, но цепь натянулась, удержав его на месте.

Лебедев склонился к нему, его голос стал вкрадчивым и при этом опасным:

— Ты ведь понимаешь, что здесь врач не появится. А крови у тебя осталось не так уж много. Врать не советую, себе дороже. Понял?

Он перевел взгляд на меня, давая понять, что пришло время надавить. Я подался чуть вперёд, спокойно, но достаточно жестко сказал:

— Sagen Sie mir Ihren Namen, Dienstgrad und Ihre Einheit. Und versuchen Sie nicht zu lügen. Wir haben keine Zeit für Spiele. (нем. «Назови своё имя, звание и часть. И не пытайся лгать. У нас нет времени на игры»).

Немец тяжело дышал, его лоб покрылся испариной. Он понимал: каждое слово сейчас — это либо шаг к смерти, либо, возможно, единственный шанс прожить ещё хоть немного.

— Oberleutnant Otto von Berg, — прохрипел он, едва ворочая пересохшим языком. — Ich habe nichts mehr zu sagen (нем. «Обер-лейтенант Отто фон Берг. Мне больше нечего сказать»).

Я перевёл для майора. Лебедев нехорошо усмехнулся:

— Смотри-ка, «обер-лейтенант», — произнёс майор, не сводя глаз с пленного. — Геройствует. Степан, напомни ему, в каком положении он находится и что от его «ничего сказать» зависит, увидит ли он завтрашнее солнце. И спроси прямо: где их основные силы? Где они планируют прорыв?

Я перевёл, добавив от себя несколько жёстких эпитетов, чтобы немец быстрее соображал. Тот заметно побледнел, его пальцы нервно сцепились в замок. Он понимал, что игра в «немого» может стоить ему жизни.

Немец быстро заговорил, стараясь произносить слова чётко, чтобы я ничего не упустил:

— Ich bin Oberleutnant Otto von Berg, Offizier der Kommandantur Krasny Bereg. Ich unterstehe Hauptmann Schöller. Ich bin nur für die Verbindung und die Organisation der Sicherheit zuständig. Ich kenne keine geheimen Pläne! (нем. «Я обер-лейтенант Отто фон Берг, офицер комендатуры Красного Берега. Я подчиняюсь гауптману Шёллеру. Я отвечаю только за связь и организацию охраны. Я не знаю никаких секретных планов»).

Я повернулся к Лебедеву:

— Он утверждает, что лишь помощник коменданта Красного Берега Шёллера. Занимается логистикой и охраной. Говорит, что в оперативные детали его не посвящают. Но наверняка кое-что по мелочи всё же знает.

Лебедев соглашающе кивнул и сузил глаза, внимательно изучая лицо фон Берга.

— Значит, связист и снабженец… — задумчиво протянул майор, постукивая пальцами по столу. — Степан, скажи ему: раз он такой «неосведомлённый», пусть начнет с того, что ему известно. Кто из «шишек» сейчас лечится в госпитале? Какие части вермахта прикрывают периметр и куда именно отправляют офицеров после того, как они встают на ноги? И пусть не вздумает лгать — мы проверим каждое его слово.

Я быстро перевел.

Фон Берг глубоко вдохнул, пытаясь совладать с дрожью в голосе, и снова заговорил:

— Verzeihen Sie, bitte (нем. «Простите, пожалуйста»), — пробормотал он, нервно облизнув пересохшие губы. — Можно воды?

— Хрена, а не воды, — ответил Лебедев и зло усмехнулся: — Ты погляди, воды ему. А ну отвечай! Кто там в вашем госпитале ценный⁈

Немец вздрогнул от окрика.

— Im Lazarett sind nicht nur Frontoffiziere, — продолжил фон Берг, с трудом глядя на меня. — Dort befindet sich derzeit ein Stabsanalytiker, Major von Stil. Er ist Spezialist für Kartographie und Planung von Truppenbewegungen in diesem Sektor. Er wird wegen einer Gehirnerschütterung behandelt. (нем. «В госпитале не только строевики. Там сейчас находится штабной аналитик, майор фон Штиль. Он специализируется на картографии и планировании передвижений войск в этом секторе. Его лечат после контузии»).

Немец сделал паузу, его глаза забегали по комнате, избегая прямого взгляда со мной или Лебедевым. То, что он сказал, без сомнения, было далеко не самым ценным. И, наткнувшись на взгляд Лебедева и на то, как тот дёрнул ножом, немец затараторил:

— Der äußere Ring wird von Teilen der 4. und teilweise der 12. Infanteriedivision gesichert. Das ist die Wahrheit (нем. «Периметр прикрывают части 4-й и частично 12-й пехотных дивизий. Это правда»). Und die Offiziere, die sich erholen… sie werden nicht einfach nach Rostock geschickt, sondern zu einem Verteilungszentrum beim Stab der Heeresgruppe. Dort wird entschieden, wer an die Front kommt und wer in die hinteren Stäbe geht (нем. «И офицеры, которые проходят восстановление… они отправляются не просто в Росток, а в распределительный центр при штабе группы армий. Там решается, кто отправится на фронт, а кто — в тыловые штабы»).

Он сглотнул, голос его вдруг сорвался на плаксивый крик:

— Ich schwöre es bei Gott (нем. «Клянусь Богом»), ich bin nur ein Logistiker. Ich kenne die Namen derer nicht, die Operationen jenseits dieses Abschnitts planen. Mehr habe ich nicht zu sagen… (нем. «Я всего лишь логист. Я не знаю имён тех, кто планирует операции за пределами этого сектора. Больше мне сказать нечего»).

Я перевёл майору. Немец обессиленно откинулся назад, тяжело дыша. Его грудь ходила ходуном, а глаза, полные животного страха, метались по землянке, будто ища пути к отступлению, которого не было.

Я взглянул на Лебедева. Майор сидел неподвижно, словно каменное изваяние, и только его сжатые пальцы выдавали напряжение. Он чуть заметно кивнул — продолжай.

Я снова повернулся к пленному:

— Wo sind jetzt die wichtigsten Versorgungsknotenpunkte konzentriert, und welche Divisionen haben zuerst den Befehl zur Verlegung an den südlichen Abschnitt erhalten? Ich brauche konkrete Nummern der Verbände. (нем. «Где сейчас сосредоточены основные узлы снабжения и какие дивизии первыми получили приказ на переброску к южному участку? Мне нужны конкретные номера соединений»).

Фон Берг замялся. Его пальцы, лежавшие на столе, дрожали. Он явно колебался, взвешивая, что сказать, а что придержать. Но он понимал: если замолчит сейчас, в ход пойдут иные методы. И тогда он заговорит, но уже без всякой надежды