Партизан. Операция «Красный Берег» - Руслан Муха

Время тянулось медленно. Я думал о том, что мы прошли, что ещё предстоит, и о том, что́ скажу Белому, когда мы вернёмся в лагерь. Мысли путались, но я гнал их прочь.

Преследования не было. Мы сумели уйти от егерей, закрутили следы, и теперь нас не искали. Я был в этом уверен. Но оставался вопрос: почему они вообще пустились в погоню? Из Красного Берега за нами не могли отправить егерей — это слишком жирно для кучки сбежавших детей. Значит, дело было совершенно в другом. Они шли за мной. Я окончательно понял это ещё тогда, когда встретился взглядом с командиром егерей.

Я чувствовал, как меня снова затягивает в липкую, тягучую дремоту. Веки налились свинцом, мысли начали путаться. Дальше было нельзя тянуть, ещё немного — и я просто отключусь прямо здесь, сидя у догорающих углей. Нужно было срочно менять караул.

Я поднялся, пошатываясь от навалившейся усталости, подошёл к спящим и легонько тряхнул Тараса за плечо. Тот дернулся, садясь с совершенно безумным, невидящим взглядом. В полудрёме он инстинктивно вскинул руку, словно защищаясь от удара, но я вовремя перехватил его запястье.

— Тише, свои, — негромко сказал я, глядя ему в глаза. — Остынь, боец. Твоя очередь.

Тарас часто заморгал, с трудом прогоняя остатки сна, и наконец кивнул. Я присел на корточки прямо перед ним, чтобы заглянуть в лицо.

— Если услышишь шорох, треск, лай, — начал я инструктаж, — не дергайся и не паникуй. Слушай лес, смотри, жди. Гром тоже подскажет, ложная тревога или нет. Если пес начнет нервничать, зарычит или уставится в одну точку — буди меня сразу. Понял?

Тарас коротко кивнул.

— И не вздумай высовываться из лагеря, если что-то покажется. Лучше разбуди меня, — добавил я строже.

— Понял, — на этот раз он ответил увереннее.

— Почувствуешь, что засыпаешь, — не геройствуй, буди Юрку. Он будет за тебя. А тот потом пусть будит Микулу. Если кто-то из вас хоть что-то заметит — сразу ко мне.

Тарас кивнул в третий раз, и я наконец отпустил его руку.

— Добро. Держись, боец, — я ободряюще похлопал его по плечу.

Я улегся на лапник, чувствуя, как колючая хвоя пружинит под моим весом. Гром хотел устроиться рядом, но я мягко отогнал его к Тарасу — пусть лучше сторожит его. Пес послушно улегся у ног парня, а я закрыл глаза. Я же сам через секунду провалился в густую, спасительную пустоту сна.

Утреннее солнце едва пробивалось сквозь кроны, когда мы снова снялись с места. Впереди ждал еще один долгий день, разбитый на две части — короткую передышку на ходу и полуденный отдых. Провизия подходила к концу: мы догрызли трофейные галеты, сухари и делили последние крохи фарша и творога.

Но ночной сон вернул ребятам силы, и шаг стал увереннее. Шли слаженно, словно каждый давно знал свое место в этом маленьком строю. Подгонять никого не приходилось — общее стремление оказаться в безопасности двигало отряд вперед лучше любых слов. Гром серым призраком скользил впереди, то и дело замирая и проверяя тропу.

Чаща постепенно редела, становясь прозрачнее и светлее. Я вскинул ладонь, подавая сигнал. Дети замерли мгновенно, превратившись в натянутые струны; их взгляды, полные немого вопроса, впились в моё лицо.

Я замер, вслушиваясь в тишину леса. Сквозь плотную стену кустарника донесся живой, едва уловимый гул: обрывки приглушенных мужских голосов, едва слышный лязг металла о металл и густой, тягучий запах кострового дыма, смешанный с ароматом прелой хвои.

Наконец-то. Лагерь.

— Ну всё, бойцы, выдыхайте, — тихо произнес я, глядя в их уставшие лица. — Мы дошли. Здесь свои.

Лица детей на мгновение просияли от радости. Вот и долгожданное завершение нашего изнурительного пути. Казалось, каждый из них готов был броситься вперед, к спасительным кострам, к взрослым, к своим. Но стоило нам сделать еще несколько шагов, как пространство вокруг словно сжалось. Лес, еще секунду назад казавшийся спасительным убежищем, вмиг стал враждебным.

Из ельника, прямо нам наперерез, бесшумно вынырнули двое. В гражданской одежде, но потемневший от времени и замасленная, винтовки, немецкие карабины, в руках.

— Стой! — голос одного из них я сразу узнал. Тимох Смугляк сделал шаг вперёд, ткнув дулом автомата в воздух перед моим животом. — Кто такие?

— Свои, — ответил я спокойно. — Группа с детьми. Остальные уже дошли?

Смугляк не ответил. Он окинул меня цепким, сканирующим взглядом. Затем на его губах промелькнула гадкая, почти торжествующая усмешка. В этот момент до меня дошло: он уже знал, что меня ждет. Его взгляд говорил громче любых слов: «Попался».

Ну есть в этом и хорошая новость: по крайней мере, теперь я точно знал, что Лиза с группой дошла.

— Стой здесь. Держи его на прицепе, — бросил Тимох напарнику, не сводя с меня глаз. — Нужно доложить Белому. И никакой он не свой, пакуль камадзир не кажа!

Второй дозорный, молодой парень с настороженным лицом, перевел ствол карабина мне в грудь. Его взгляд на секунду метнулся за мою спину, туда, где у кромки кустов, прижавшись друг к другу, замерли трое мальчишек и Гром.

— И пса яшчэ прытащили… — усмехнулся дозорный, сплюнув в сторону. — Где вы еще и гэта чуда-юда откопали?

— Он умный и хороший, он нас защищал, — яростно бросил Микула, выступая чуть вперед.

Дозорный лишь усмехнулся, окинув собаку оценивающим взглядом:

— Ну, кали таки умный защитник, як ты говорышь, малец, значить, у лагере нам такой пригодится. Но усе вырашить камандир.

— Детей — в санчасть и покормить, — отрезал я, сохраняя ледяное спокойствие. — Им нужен отдых.

— Детей — в пункт, это понятно, — повторил дозорный, словно пробуя слова на вкус. — Обождите пока.

Смугляк быстро вернулся. Его лицо буквально сияло торжеством. Он остановился передо мной, победоносно улыбнулся, явно наслаждаясь моментом.

— Ну что, герой? — произнес он, смакуя каждое слово. — Дошел? А тяперыча отвечай за свое. Ты у нас, значить, тяпер дезертир. И спрос з тябе теперь как з предателя.

Он сделал короткий, резкий жест рукой, приказывая напарнику уводить детей.

Я увидел, как Тарас, сжав зубы, обернулся; его взгляд был полон тревоги. Юрка испуганно вжался в плечо Микулы. Дети были растерянные, не понимали, почему их встречают с холодными стволами. Я едва заметно кивнул, подмигнул, ободряя, чтобы хоть как-то унять их страх.

— Все в порядке, бойцы, — сказал я, стараясь, чтобы мой голос звучал ободряюще. — Идите. Не бойтесь.

Они скрылись в чаще, ведомые дозорным. Я остался один, чувствуя спиной дуло автомата