Кровь Древних Королей - Ким Сониль

– Наш драккар ходил по западным морям, и мы видели имперцев. Мы видели синее грифонье знамя двадцать пятого легиона. Скорее всего, они уже высадились в Редоне.

Лоран не знала, что такое грифон. Она решила, что это загадочное существо, птица-лев, которое она уже видела на знаменах. Более того, она не знала, что такое драккар. Но сейчас это было не важно.

– Если отправиться на побережье Редона сейчас…

– То будем там через четыре дня, максимум через шесть.

Гриогал внимательно смотрел Лоран в глаза. Она старалась держаться спокойно и уверенно. Гриогал добавил:

– После того как пришли имперцы, наши пятнадцать кланов даже за людей не считали.

Юг Редона, как Камори и Арланд, был захвачен Империей. Однако север Редона еще только предстояло завоевать. Лоран знала, что имперцы время от времени устраивали рейды на север, пытаясь убить или изгнать непокорных редонцев еще дальше. Империя любила рассказывать об этом, и многие арландцы радовались, что набеги варваров на их землю прекратились. Если честно, до сегодняшнего дня Лоран была одной из них.

– До нас дошли слухи о твоей победе, принцесса, и мы хотели бы присоединиться к борьбе с имперцами. Мы не успели отправить посланника заранее, так что просим прощения за грубость, что пришли без предупреждения.

Гриогал протянул свою огромную ладонь. Не раздумывая, Лоран шагнула вперед и пожала ее.

Глава 31. Кейн

Кейн очнулся. Он не знал, сколько пролежал без чувств. Судя по крену, повозка слетела с дороги и завалилась на правый бок. Кейн не видел, что происходило снаружи. Он лежал на чем-то мягком. Приподнявшись, Кейн понял, что это живот Коренастого. Тот был без сознания.

Снаружи слышался какой-то шум. Сначала Кейн подумал, что произошло землетрясение. За годы, которые он прожил в столице, подобных бедствий не случалось ни разу. Но Кейн точно помнил, что перед тем, как он потерял сознание, земля дрожала. Что-то произошло с магическими генераторами, питающими район.

Возможно, Сапхани уже добрался до «Цепи Судьбы». И если так, то сама смерть не помешала Гладис победить.

Руки и ноги были целы. Голова немного кружилась, но Кейн мог двигаться. Он посмотрел наверх, на дверь со щеколдой. Попытался открыть ее, но рама перекосилась, и дверцу заклинило.

Бок казался теплым. Кейн дотронулся до пальто, еще мокрого после недавнего купания в море, и почувствовал липкую кровь. Боли не было. Кейн поднял голову и увидел Девадаса. Длинный осколок проткнул великану живот. Из раны капала кровь, попадая на пальто Кейна.

Девадас занимал собой практически все пространство в повозке. Своими круглыми глазами чуть навыкате он смотрел прямо на Кейна. Широко расставив руки, он упирался в стенки повозки. Иначе повозку просто смяло бы.

Девадас открыл рот. В третий раз со дня первой встречи с Кейном.

– Уходи, – глухо сказал он. – У тебя же еще остались дела. Ты должен нести чужое бремя.

Кейн удивился.

– А ты?

– Я последний выживший из храма Амрит. Мое бремя тяжело. Выражение твоего лица мне знакомо. Я вижу такое же в зеркале каждый день.

Девадас поморщился, возможно, от боли в животе, оторвал левую руку от стены и ударил кулаком по заклинившей дверце. Она вылетела вверх, будто птица.

Кейн бросил виноватый взгляд на Девадаса и бесчувственного Коренастого, затем полез на выход. Ноги шевелились с трудом, ему пришлось напрячь все силы. Выбравшись наконец наружу, он увидел, что повозка упала в большую яму, которой точно не было раньше в Старом городе. Стены ямы осыпались. Кейн вскарабкался наверх, хватаясь за выступающие из них камни.

Столица горела. Роскошный магазин одежды перед ямой полыхал, будто огромный костер. Кейн читал, что после землетрясений нередко случаются пожары. Особенно ночью, когда в домах горят свечи и лампы. Колокола пожарных команд смешивались со стонами и криками испуганных горожан. Были пострадавшие. Мостовые во многих местах разрушились, повозки и телеги не могли проехать по улицам.

Кейн выпрямился и посмотрел на Сенатский холм. Все дома у подножия горели. Дым отливал лиловым. На месте величественного дворца, прежде ярко освещенного и днем и ночью, чернела темнота. Кейн заглянул в яму, из которой только что выбрался. У трех лошадей были сломаны ноги. Они слабо ржали, корчась на земле. Повозку перекорежило, но уздечки и поводья не порвались и теперь душили животных. Кейн задержал взгляд на яме, раздумывая.

Кейн и сам был, как эти лошади, связан Службой тайных дел. Но теперь уздечка порвалась. Больше никакой Службы. Он перестал быть инструментом в чужих руках. Тяжесть, сковавшая грудь, пропала. Кейн пошел к Сенатскому холму, и тут услышал позади:

– Кейн!

На другом конце ямы стояла растрепанная Септима. Ее стола была местами порвана. Женщина смотрела прямо на Кейна.

– Куда ты? – закричала она еще раз.

Кейн не ответил. Просто отвернулся и побежал прочь. Одна остановка, и ему наденут новую уздечку.

На дорогах теснились повозки и люди. Все пытались спастись от бедствия. По переполненным улицам невозможно было идти. Кейн не разбирался в хитросплетении переулков Старого города. Он остановился у трехэтажного каменного дома, чудом не затронутого пожаром, подпрыгнул, зацепился за стену и полез вверх.

Обернувшись, Кейн увидел, как Септима бежит за ним через завалы. Она выглядела не так, как обычно. В ее правой руке в отсветах пожаров блеснуло что-то маленькое. Кейн ускорился, подтянулся и оказался на крыше.

С высоты он увидел, что весь центр столицы окрасился красным и желтым. Торопливо вгляделся в переплетение улиц, просчитывая путь к Сенату. Септима видела, как он поднимался, и каждая минута промедления могла стоить ему свободы. Кейн глубоко вздохнул, отступил от края, разбежался и прыгнул на крышу соседнего здания, объятого пламенем.

Приземлившись, Кейн ушел в кувырок. Мокрая одежда не загорелась, но он все равно почувствовал невыносимый жар. Следующая крыша была выше. Кейн нацелился на окно с деревянной решеткой, оттолкнулся и прыгнул. Он ударился лицом и грудью, чуть не закричав от боли, но чудом сумел ухватиться за хлипкую решетку и не сорваться. Плотный от дыма воздух душил, застревая в легких. Очки давили на переносицу. Стиснув зубы, Кейн отпустил одну руку, снял очки и убрал в карман. Затем снова схватился за решетку обеими руками и полез дальше.

Забравшись на третью по счету крышу, Кейн снова услышал голос Септимы:

– Вернись сейчас же!

Кейн обернулся. Септима стояла на краю пылающей крыши и глядела на него.

– Если