Дело об обвинении коннетабля - Лариса Куницына

— Я ехал не один, — уточнил Гаспар и осторожно присел на стул, откликнувшийся привычным жалобным скрипом. — В Гренобле я присоединился к отряду графа де Вотрена, который спешил в столицу, потому добрался уже к этому утру.

— Значит, ты спешил, — кивнул Марк. — Выходит, ты выяснил что-то важное?

— Насколько это важно, судить вам, ваша светлость, но то, что эта история выглядит зловещей и загадочной, — это точно. Позвольте, я начну, а вы уж сами решите, насколько это полезно для вашего расследования.

Марк кивнул, и Гаспар уселся поудобнее, а стул под ним снова испуганно скрипнул.

— Значит, случилось это на третий год правления короля Ричарда, — проговорил Гаспар, доставая из-за пазухи пачку смятых листочков. — Именно в тот год граф де Грамбен купил у барона де Круа-Лафонтена имение Деблан с угодьями. Надо сказать, что этот де Грамбен был человек заносчивый и грубый, чему способствовали его богатство, большая дружина и статус вассала короля. С ним в то время старались не связываться, потому что управу на него было не найти, а все споры он предпочитал решать силой. Так вот, между его владениями и теми, что он приобрёл у соседа, вклинился небольшой участок земли со старым замком, принадлежавший Эдмонду де Лорану, мелкому землевладельцу, рыцарю, живущему на скромную ренту, едва хватавшую на пропитание ему и двум старым слугам. Этот клочок земли, оказавшийся внутри его владений, не устраивал де Грамбена, и он пожелал его выкупить, причём предложил за него смехотворную сумму. Де Лоран отказался, говорят, даже не из-за низкой цены, а потому что этот замок принадлежал его предкам и он твёрдо вознамерился передать его впоследствии сыну. От торга де Грамбен быстро перешёл к угрозам, а потом просто явился со своим отрядом в замок, убил старика и его слуг и захватил землю. Более того, он после этого снёс крепостные стены. Сын де Лорана Адам в это время находился у барона де Ланефа в оруженосцах и только это его спасло. Узнав о случившемся, он явился к наместнику соседнего Монпелье и потребовал справедливости. Говорят, что в суде де Грамбена представляли нанятые им книжники, предъявившие какие-то старые грамоты, согласно которым замок де Лоранов изначально принадлежал предкам ответчика. Эти бумаги все единодушно считают поддельными, но в тот момент деньги, покровительство короля и скандальный характер де Грамбена сыграли свою роль. Я получил копию судебного решения, можете прочесть, если пожелаете, но прямо скажу, там всё вывернуто наизнанку, словно это несчастный старик напал на графа, и тот лишь защищался. Короче, молодому человеку отказали в иске, и ему пришлось поспешно вернуться под защиту сеньора, чтоб спастись от мести де Грамбена.

— Что-то подобное я и предполагал, — кивнул Марк, с мрачным видом постукивая пальцами по столешнице. — Но ты всё время говоришь об этом графе в прошедшем времени. Он умер?

— Да, и именно в этой смерти есть жуткая тайна, которая потрясла Монпелье и его окрестности. Примерно год назад граф де Грамбен приехал в город для участия в празднествах ко дню памяти короля Филиппа, получившего город в качестве приданого за супругой Марией, после чего началось процветание этого края, поскольку купечеству были дарованы привилегии в торговле, основан университет, началось строительство собора святого Петра и новых крепостных стен. По этому поводу наместник намеревался провести турнир, охоту и грандиозный пир, а в городе уже началась большая ярмарка, куда съехались купцы со всего юга и центральной равнины. У де Грамбена в Монпелье есть дом. Даже не дом, а небольшой замок с собственным садом и часовней. Вот туда он и приехал с семейством, свитой и дружиной. А через день утром его нашли в кабинете мёртвым. Ни находившийся за стенкой секретарь, ни рыцари охраны в приёмной ничего не слышали. А его просто пришпилили острыми прутьями к дубовым панелям на стене, причём так, что полученные раны не были смертельными. Его камзол и сорочка были разорваны, на груди ещё при жизни нацарапано чем-то острым… — Гаспар поспешно заглянул в свои записи, — «Homicida e il ladro», а прикончили его после этого ударом в сердце. Причём кинжал так и остался торчать из его тела и выглядел странным. Мне его показали. Он был словно сделан из чёрного стекла…

— Такой? — в волнении спросил Марк, распахнув крышку стоявшего на столе ящика, и вытащил из него кинжал.

— Точно такой же! — воскликнул Гаспар.

— Погоди, — Марк с волнением смотрел на матово поблескивавший в его руках обсидиановый кинжал. — «Homicida e il ladro» — это «убийца и вор». Надписи на этом языке оставляли убийцы из Ордена Чёрного зеркала, и они же пользовались такими кинжалами. Не видели ли там людей в металлических масках?

— Нет, ничего подобного я не слышал, — покачал головой сыщик. — Но слушайте дальше. Наместник, у которого были какие-то дела с де Грамбеном, был встревожен не на шутку и приказал тщательно расследовать этот случай. Я говорил с шерифом, занимавшимся этим. Он сказал, что никто ничего не видел и не слышал, хотя в ту ночь, по случаю подготовки к турниру, челядь в доме не ложилась, да и рыцари при свете факелов допоздна упражнялись на мечах во дворе и нижнем зале. Как убийцы, а их должно было быть, по меньшей мере, двое, ведь де Грамбен был сильным воином, и одному человеку с ним не справиться, так вот, как они пробрались в дом и как его покинули, осталось неизвестным. И почему де Грамбен, который сильно страдал перед смертью от учинённых над ним истязательств, не позвал на помощь, было неясно.

— Скорее всего, его чем-то одурманили, — пробормотал Марк. — Или просто обездвижили какой-то отравой.

— Я тоже высказал такое предположение, и шериф со мной согласился. В ходе своего расследования он узнал, что в городе видели рыцаря, очень похожего на сына старика де Лорана, убитого де Грамбеном. Он вместе со своим спутником остановился на постоялом дворе «Королевский вепрь» примерно за неделю до этого печального происшествия, а уехал на утро после убийства. Он представился как Анри де Бонфис, но именную грамоту у него, конечно, никто не спрашивал. С ним был ещё один рыцарь примерно тех же лет, назвавшийся Огюстом де Ромуленом.

— Ты узнал приметы второго?

— Конечно! Невысокий, широкоплечий, с короткими чёрными кудрями, смуглый. Слева у подбородка шрам от ожога.

— Что?