Дело об обвинении коннетабля - Лариса Куницына

— Да, — кивнул Гаспар. — Я подумал, что это верная примета. Тогда эти двое быстро исчезли из Монпелье, и дело заглохло, но…

Сыщик смолк, с изумлением глядя на Марка, который на мгновение застыл, а потом, вскочив с места, кинулся к лавке, где висел на спинке его плащ и лежал меч.

— Я знаю, кто это! — воскликнул он, устремляясь к двери. — Составь отчёт и отдыхай!

Марк сбежал по ступеням старой винтовой лестницы, на ходу набрасывая на плечо перевязь. Пока в нижнем зале собирались его сыщики, конюхи уже выводили во двор затребованных им осёдланных коней. Потом его отряд мчался по Королевской улице, где уже появились первые прохожие, но ещё не было обычного столпотворения. Сыщики отчаянными криками разгоняли попадавшихся на пути людей, и они испуганно жались к стенам домов или заскакивали внутрь едва открывшихся лавок и трактиров. А Марк нёсся впереди, и подкованные копыта его коня высекали из мощёной мостовой яркие искры.

Подлетев к Восточной башне, он соскочил с седла и, кивнув на ходу караульным, не посмевшим преградить ему путь, вбежал внутрь. Он застал коменданта башни за завтраком. С ним за столом сидел капитан гарнизона и ещё два рыцаря в начищенных кирасах.

— Де Жардо? — удивился комендант и бросил вопросительный взгляд на капитана.

— Его нет на службе, — поспешно ответил тот. — Вчера он испросил у меня отпуск по семейным делам.

— Вчера? — переспросил Марк нетерпеливо.

— Да, ещё утром. Меня это удивило, потому что был тёмный день, но он сказал, что до отъезда ему нужно закончить какие-то дела. Он ушёл и больше я его не видел.

— Он был взволнован? Сказал, когда вернётся?

— Взволнован? Нет, скорее, мрачен. Я подумал, что кто-то умер. Он просил отпустить его на пять коротких дней, обещал вернуться ко дню святой Терезы.

— Демаре! — Марк обернулся к своему молодому помощнику. — Лети на городские ворота! Узнай, выезжал ли он из города и когда. Если уехал недавно, пусть вышлют погоню. Если пока он там не появлялся, прикажи не выпускать! Пусть задержат немедля при появлении!

— А что случилось? — с тревогой спросил комендант.

— Я объясню позже, — отмахнулся Марк и вышел. — Идём в казарму, — сообщил он своим сыщикам.

Но и там де Жардо не оказалось. Слуга сказал, что, уйдя рано утром тёмного дня на службу, он вскоре вернулся, а потом снова ушёл и больше не появлялся. В его маленькой аскетично обставленной комнате все вещи были на месте. Пропали только деньги и личные бумаги. На городских воротах его тоже не видели, город он не покидал.

Развернувшиеся в последующие дни поиски Алена де Жардо ничего не дали. Напрасно обходили сыщики тайной полиции гостиницы, постоялые дворы, доходные дома и притоны. Напрасно патрульные городской стражи и службы прево останавливали на улицах невысоких широкоплечих прохожих и заглядывали им под капюшоны. Напрасно вглядывались в подозрительных людей тайные осведомители и охотники за преступниками. Не было среди них того самого молодого рыцаря с короткими чёрными кудрями и шрамом от ожога на щеке. Никто не знал, куда он делся. Его не видели на крепостных воротах, он не давал о себе знать сослуживцам, друзьям и знакомым. Никто понятия не имел, куда он мог отправиться, где спрятался и жив ли он вообще.

Марк де Сегюр тем временем закрыл дело об убийстве стряпчего Карона. Его убийца был выявлен, но поскольку уже умер, то и оснований для того, чтоб продолжать расследование, не было. Дело об убийстве самого Адама де Лорана никак не продвигалось, потому что не удалось установить ни того, кто спрятал в тайнике маленькой часовни брусок с отравленной иглой, ни даже что это был за яд. Чудаковатый алхимик Мелилотус, знаток ядов заявил было, что это, скорее всего, выделения из зубов изумрудной гадюки, обитающей в полулегендарных болотах на юго-востоке королевства, но потом высказал предположение, что это может быть и смесь усиливающих друг друга растительных ядов, произведённых из экстрактов всем известных белладонны, дурмана и наперстянки.

Беспорядки в городе после пресечения слухов прекратились сами собой, и ничто больше не говорило о том, что они могут возобновиться. А вскоре город был взбудоражен более приятной новостью. Вдовствующая королева Элеонора отказалась от своего высокого и почётного статуса и вскоре выходит замуж за благородного Танкреда Аллара, молодого барона короля Армана и коннетабля королевства. Это известие было воспринято горожанами более чем благосклонно, поскольку многие в душе жалели прекрасную королеву, пребывающую так долго в трауре по утраченному супругу, а её новый избранник как был, так и остался любимцем народа, несмотря на промелькнувшие над его головой грозовые тучи.

Марк наблюдал за всем этим со стороны. Он тщетно бился, пытаясь отыскать хоть какую-то зацепку, которая привела бы его к убийце де Лорана или к Ордену Чёрного зеркала. Но никто больше не встречал в Сен-Марко людей в чёрных плащах и блестящих масках, в совершавшихся в городе убийствах не было ничего таинственного, никто не пытался снова распространить слухи, порочащие короля и его приближённых. И, продолжая искать Алена де Жардо, Марк с некоторым отчаянием понимал, что уходит золотое время для этих поисков. Ещё немного, и позабудутся распространённые полицией среди населения приметы, притупится внимание стражников и осведомителей, появятся новые злодеи, которых нужно будет разыскивать с тем же рвением. И затаившийся где-то рыцарь с обсидиановым кинжалом сможет покинуть своё тайное убежище и выйти на улицы этого города, не рискуя быть замеченным чьим-то внимательным взглядом.

Послесловие

Марк задумчиво смотрел в необыкновенно высокое небо, раскинувшееся от края до края. Оно было ярко голубым, и в нём крохотными, полупрозрачными серебряными монетками висели летающие острова, которые назывались атмосферными станциями. Его взгляд медленно, как во сне скользил дальше к самому слишком низкому и узкому горизонту, возле которого небо светлело и становилось белёсым. От него мягкой дымкой струилось сияние, в котором тонула лиловая полоса дальних гор, граничивших с ковром тёмно-зелёных сосновых крон.

Он сидел на низкой скамеечке возле широкой деревянной столешницы, установленной на выстланной гладкими панелями площадке, над которой серебрился вогнутый купол тента. За его пределами было жарко и высокие деревья сада, увешанные золотистыми грушами, красными яблоками и сочной бордовой черешней плыли в зыбком мареве, и только здесь, в прозрачной тени было прохладно от мягких волн охлаждённого воздуха стекающего с